Ведьм не предлагать

— Что вы наделали! Это были лучшие красавицы нашего королевства!

— То есть лучшие у вас это те, кто хочет убить и соблазнить одного из снежных принцев? — не удержалась я.

Сила вырвалась, ударила в стены. Те пошли волнами, становясь полупрозрачными вместо ярко-синих. Камни, украшавшие колонны, раздробились, вплавились в стены. М-да…

Послы заоглядывались.

Кого-то жизнь явно не учит принимать промахи и слушать чужое мнение. Моя сила вновь вырвалась, ведь перед глазами так и стоял Арн в объятьях одной из сгинувших красоток.

Магия, впрочем, послушалась. И стена, пусть и рухнула, но открыла проход на неизвестное морское побережье. Бирюзовые волны набегали на желтый песок, лаская и целуя. На чистом небе сияло солнце, а ветер играл в ветвях пушистых елей, принося в зал, где я находилась, ароматы хвои и морской соли.

Я, глупо захлопав глазами, уставилась на кусок суши, отгороженный тонкой магической завесой. Как я умудрилась не просто открыть портал, но и перенести сюда кусок суши и закрепить, понятия не имею. Мы, ведьмы, вообще талантливые существа, что тут скажешь!

— Это что, угроза? — послышался визгливый голос посла.

Я дернулась, оглянулась, сила, с которой происходило что-то непонятное, снова ударила. На этот раз, ей приглянулся пол. Он завибрировал, стал прозрачным.

— Что вы, — мило улыбнулась в ответ. — Я просто… перенервничала.

Охрана Арна, которая до этого стояла молча и не вмешивалась, закашлялась, явно стараясь подавить смех. Они, видимо, с ведьмами общались мало, как угрозу нас не воспринимали.

— Вы скажите-ка мне, любезный, — ласково начала я, приближаясь к возглавлявшему делегацию послу, — как вам в голову пришло подарить снежному принцу… девиц! Вы ведь знаете, что перед Ледяной Полночью правители королевства выбирают избранниц! Заговор, значит, плетем.

Посол не ответил, собрал силу и попытался меня проклясть. Среагировала и охрана, выставившая щиты, и моя магия.

— Скунс кусачий, вот ты кто! — выдохнула я.

И вроде хотела просто выругаться, но магия закружила по залу и… Вместо двадцати трех послов передо мной оказалось двадцать два скунса. Испуганные, а от того и дурно попахивающие.