Чудовище для принца

Зачем я только в него влюбилась? Жила же спокойно до этого и бед не знала. Хотя не влюбиться в Лео было сложно. И лишь одна тупая принцесса никак этого не могла понять.

- Нет, - друг опять нахмурился. – Если я не умею шутить, то хотя бы артистов должен пригласить сам. Иначе в итоге получается, что Анну завоевываю не я, а ты.

Сам так сам. И через полчаса мы были готовы ехать в город на ярмарку, где и выступали разнообразные шуты. Осталось лишь выбрать тех, кто, возможно, понравится моей сопернице.

Столица встретила нас пыльными улицами и жарким маревом на небосклоне.

Когда ты живешь во дворце, в чьих садах всегда стоит приятная прохлада, то про эту городскую особенность начинаешь забывать. День был выходной, ярморочный. Поэтому на улицах стояла толкотня и гул множества человеческих голосов. Мы ехали в магобиле, который уверенно вел Лео.

Я всегда очень любила такие прогулки. Во-первых, мне нравилась быстрая езда, когда у магобиля убирали крышу и ветер ласкал кожу и шевелил волосы. К сожалению, волос как таковых на моей голове не было.

Но я всегда представляла, что они есть, длиной до поясницы и развеваются на ветру.

Мама, узнав об этих моих мечтаниях, очень смеялась, рассказывая, что если дать волю волосам, то ветер их запутает так, что потом полдня не расчешешь. Только для меня эти мечты были несбыточными, поэтому я имела полное право мечтать, не опасаясь последствий.

А во-вторых, я любила смотреть на Лео, когда он садился за руль, надев большие затемненные очки, чтобы не быть узнанным и не брать с собой кучу охраны, как ему было положено по статусу.

Я любовалась на его точеный хищный профиль и на тонкие длинные пальцы, уверенно сжимающие руль.

Ярморочная площадь была поистине королевских размеров, не зря носила имя Симбериуса III. И на ней расположилось сразу три театра с уличными артистами. Нам оставалось лишь выбрать тот, который понравился бы Анне.

Я решила, что стоит прислушаться к текстам, которые произносят артисты, но Лео предпочитал следить за реакцией публики.

- Соня, понимаешь, люди ведут себя очень естественно, когда не предполагают, что за ними наблюдают, - объяснил он свою позицию. – А в театре, даже если он на базарной площади, всем зрителям кажется, что наблюдают в первую очередь за сценой. И если действительно смешно, то они смеются, а если грустно - плачут. Поэтому смотри, где толпа заразительнее хохочет.

Я любила ошиваться на кухне, поэтому прекрасно знала, какого порядка могут произносить шутки простые граждане.