Вилена и Велард. Сказ о волках

Вещей у меня по-прежнему было совсем немного, так что буквально через пять минут я сообщила:

– Ничего постороннего нет.

– Она здесь, я чую! – взвилась адальфина.

– Спокойно, – рыкнул на неё Велард. – Где Леон?

– Здесь я, – бросил лекарь, пробираясь через толпу. Походя потрепал по голове девчушку, которая хваталась за мамкину юбку. Похоже, действительно вся стая собралась.

– Проверь сам, – попросил Велард.

Я разговоры эдельвульфов понимала с трудом. Сейчас они не пытались быть понятыми, не говорили медленно и разборчиво для недалёкой человечки, и я сама не представляла, каким чудом разбирала их рык.

Белый лекарь без сомнений прошёл в комнату, встал в центре, потянул носом. А потом словно бы лениво приблизился к кровати, встал на четвереньки и сунул руку под спускавшееся до самого пола покрывало. К моему ужасу, из-под кровати Леон вытащил серую пушистую меховую горжетку.

Адальфина вскрикнула, что-то прорычала. Леон обнюхал находку.

– Кроме запаха хозяйки, других нет. Вилена к горжетке не прикасалась, – известил лекарь и швырнул находку через всю комнату, прямо в руки адальфине.

Та поймала меховую шкурку на лету, одарила меня презрительным взглядом и удалилась. Велард что-то рыкнул столпившимся в коридоре и тоже ушёл, больше не взглянув на меня. Толпа за дверью быстро рассосалась. А я поняла, что чужая в этом замке, и мне никогда здесь не прижиться. Тоска когтистой лапой сжала сердце.

– Леон, постой, – окликнула я лекаря, который уходил последним. Он медленно обернулся от порога. Глубоко вздохнув, подошла ближе. – Леон, ты говорил, я могу жить в городе.

– В городе? Зачем тебе это? – с раздражением бросил Леон, и это стало последней каплей. На глаза навернулись слёзы. Я не заслужила, чтобы со мной разговаривали таким тоном. Я не делала ничего плохого, я не нарушала их законы, я лишь хотела жить спокойно, сама за себя отвечать и ни от кого не зависеть.

– Что-то случилось? – лекарь нахмурился.

– Леон, я не хочу тут быть. Я не привыкла к такому, прости. Я хочу к людям, – я утёрла рукавом слёзы.

Да, я хочу в понятный мне мир, где не рычат, не вламываются в твою комнату и не обвиняют в воровстве. Где на дверях висят замки, люди здороваются друг с другом, шутят, улыбаются.