Перворожденный

Когда-то Нэйт мечтал поквитаться с ними, уничтожить организацию полностью, но, когда спустя не один год поисков встретился лицом к лицу с убийцами Карлоса, понял, что уничтожить Инквизицию можно, лишь поубивав всех, кто в ней служит. После чего оставил мысли о мести.

Где-то он просчитался, упустил контроль, и Фин заметил его заинтересованность.

— Так ты поможешь?

Помешать Инквизиции творить произвол — заманчиво.

— Придешь через три дня в это место, поговорим, — сказал Нэйт, ничего не пообещав. Он все еще чувствовал слабость и принимать решения в таком состоянии не хотел.

— Я приду, — пообещал Фин и встал.

Только никакой он был не Фин.

Катрина вынырнула из воспоминания, жадно глотнула воздух. С каждым разом легче, но по-прежнему с усилием.

Нэйтан следил за ней, все еще сжимая ее пальцы, и ничего не говорил.

Катрина отняла руки, но спокойно, не шарахаясь, как раньше. Поежилась, плотнее закуталась в плащ.

— Ты убил его? — спросила мрачно, предпочтя уставиться в темную обивку матраса.

— Кого? Эрика? Жив-здоров, ты же знаешь.

Она мотнула головой, не поднимая глаз.

— Убийцу лорда Дьерти. Или их. Ты не сказал, сколько их было.

В прошлый раз Катрине не хотелось знать, как он узнал обстоятельства смерти своего наставника и что сделал с виновными. Сейчас ей вдруг стало жизненно необходимо узнать правду.

Нэйтан молчал, и это молчание затягивалось.

Пришлось пересилить себя и посмотреть на него.

— Четверо… А сама ты как думаешь?

— Думаю, убил, — ответила честно, прикусила губу, подумала и не менее искренне добавила: — Я бы убила.

Нэйтан рассмеялся. От этого внезапного смеха, эхом отразившегося от стен, Катрина вздрогнула, как от удара.

Она не понимала, поэтому молча смотрела на него и ждала объяснений.

— Ты кого-нибудь убивала? — спросил Нэйтан, вновь став серьезным.

Катрина покачала головой.

Намеренно она никого не убивала, если не думать о жертвах ее взлома сознания во время работы в Инквизиции.

— А если бы убила, — продолжил он, — то поняла бы, что умереть для некоторых негодяев — это слишком легко отделаться.

— И что же может быть хуже смерти? — спросила, боясь даже представить, что Нэйтан мог сотворить.

Кто может быть страшнее человека с сильным даром и богатой фантазией?

— Кому как, — пожал плечами Нэйтан.