Перворожденный

Чтобы хрустнули позвонки. Чтобы этот человек поплатился за все, что сделал.

Нэйт повел рукой, притянул ее к себе, а потом резко выбросил вперед, снова впечатывая отца в стену. Воздух в домике пропитался страхом и ненавистью.

— Я не убью тебя только потому, что она, — кивок в сторону сжавшейся на полу матери, — любит тебя и считает, что без тебя пропадет. А ты, — снова притянул, а потом резко выбросил руку, сжал пальцы, услышал хрип, — будешь целовать ей ноги и молить о прощении до конца своих дней. Потому что, если ты еще хоть раз поднимешь на нее руку, я вернусь.

Серебряный свет полился из глаз сильнее, заливая все пространство вокруг, ослепляя.

Отец в ужасе заскулил. В его голове не было ни единой мысли, от него исходил только животный ужас и желание жить.

Нэйт моргнул, возвращая своим глазам обычный вид, хорошенько тряхнул отца еще раз, а потом резко расслабил руку. Удавка исчезла. Отец с грохотом рухнул на пол.

— Я узнаю, — повторил Нэйтан уже через плечо.

И вышел вон.

Дверь захлопнулась.

— Эй, юродивый! Чего в твоем доме грохочет?! Нашли тебя те дядьки? — Закончивший зажиматься с Ларкой за сараем Петро сидел на завалинке, распушив хвост. От него исходили волны самодовольства.

Нэйт резко повернул голову в его сторону, вновь впуская холод в глаза.

Впервые увидев серебряный сверхъестественный взгляд, Петро в ужасе дернулся, потерял равновесие и рухнул с завалинки.

Как он приземлился, Нэйт уже не смотрел — переместился прямо посреди деревни на глазах выскочивших на шум односельчан.

Бывших односельчан…

— И куда ты пошел? — спросила Катрина, полностью выйдя из видения. Нэйтан был прав, становилось легче, хотя и все еще непросто.

— То туда, то сюда, — узник равнодушно пожал плечами, убрав руки в широкие карманы плаща.

— Скитался, — поняла Катрина. Для нее, выросшей в любящей семье и хороших условиях, это казалось ужасным.

Нэйтан внимательно изучал эмоции, отражающиеся на ее лице.

Хмыкнул.

— Тебе что, меня жаль?

— Не тебя, — огрызнулась Катрина. — Мальчика, который остался один на один со своим горем.

— И даром, — напомнил Нэйтан с усмешкой. — Огромным даром. С ним мне было нечего бояться. И я был уже не совсем мальчик, — подмигнул, заставив Катрину покраснеть, — мне было пятнадцать, и Ларка уже успела сводить меня на сеновал до того, как обручилась с Петро.

— Это ужасно! — выпалила Катрина.

Нэйтан покачал головой, глядя в потолок, раздумывая.