Перворожденный

Но возражать не стал, улыбнулся на прощание и переместился к реке, откуда до Заречья было рукой подать.

Катрина глубоко дышала, приходя в себя, но отметила, что вышла значительно легче, чем в прошлый раз.

Нэйтан сам выпустил ее руки до того, как она вырвала бы их и отшатнулась, как это обычно происходило. Вид у него был задумчивым.

— Они не поверили? — спросила Катрина, помня о судьбе Дьерти, рассказанной королем.

Нэйтан поднял глаза, посмотрел на нее.

— Нет, — тихо произнесли его губы, но ей показалось, что это слово громовым раскатом отразилось от стен.

— Мне очень жаль, — искренне сказала Катрина. — Лорд Дьерти был хорошим человеком.

— Мне тоже. Жаль. — Нэйтан и протянул ей раскрытые ладони. — Идешь дальше?

Катрина кивнула.

Их руки соединились.

— О, глядите, наш юродивый идет, — крикнул задира Петро с завалинки, на которой расположились он и несколько парней из его компании.

Задирать Нэйта было их излюбленным развлечением с самого детства. Несколько раз Нэйтан с Петро серьезно дрались, но их всегда растаскивали до того, как определился бы победитель.

В последний год их противостояние усугубило то, что Ларка, девчонка, которая нравилась Петро, стала выказывать знаки внимания Нэйтану. Петро ревновал, бесился и норовил, если не подраться, то задеть за живое словами.

— Что, быстро удовлетворил своего богатого деда, а? Денег-то дал?

Нэйт даже не взглянул в его сторону, только сцепил зубы. Шутка была старой, хотя друзья Петро в голос заржали.

После избиения отца, почти трехлетней давности, все узнали о странной, на их взгляд, дружбе богатого помещика и деревенского мальчишки.

Родители пытались его запирать и не пускать к Карлосу, но Нэйт всегда исчезал, и они не могли его найти и остановить. О том, что мальчик научился перемещаться, никому из них известно не было. Как ни странно, родители смирились и приняли то, что Нэйт не перестанет общаться с лордом, но злые языки это остановить не могло.

Давно несмазанная дверь заскрипела. Дома никого не было.

Нэйтан огляделся и направился на поиски матери, по дороге проведя ладонью по ржавым петлям. Ржавчина исчезла, будто и не было.

— Бродит и бродит! — заметил его возвращение Петро. — Сидеть больно?!

На этот раз Нэйтан остановился и посмотрел в его сторону. Просто посмотрел, и пальцем не пошевелил, но Петро что-то почувствовал, не стал нарываться.

— Да ну его, — скомандовал он своим прихвостням, — пошли купаться, что ли!

Нэйт проводил их взглядом.