Перворожденный

Нэйтан сидел на постели, одна нога опущена вниз, вторая, согнутая в колене, на койке, а на ней, на бедре, удобно устроена книга. Плащ на груди все так же плотно запахнут, зато полы свисают до самого пола с обеих сторон от его тела, открывая взору узкие темные брюки из плотной ткани и высокие сапоги.

Наличие плаща на арестованном в промозглом подземелье не было бы удивительным, если бы Катрина не видела его в нем на выступлениях короля и в теплое время года.

Почему всегда в плаще? Что под ним прячет? Спросить напрямую она пока не решалась.

— Леди Морено, — поприветствовал Нэйтан, однако откладывать книгу не спешил, — чем обязан?

— Я пришла закончить начатое.

Уголок тонких губ дернулся, но узник так и не улыбнулся, остался предельно серьезен.

— Мы либо играем по моим правилам, либо вы уезжаете восвояси.

Катрина выдержала его тяжелый взгляд.

— Я пришла сюда не играть, а работать, — возразила. На этот раз сбегать она не собиралась.

Нэйтан еще несколько секунд бессовестно рассматривал ее, потом хмыкнул, сделав для себя какие-то выводы, захлопнул книгу и встал.

— Тогда давай руки, и приступим. — Шагнул к решетке.

Катрина с трудом поборола желание отступить. Покачала головой.

— Давай сначала поговорим, — попыталась произнести мягко, не настаивая, но и не умоляя.

В глазах Нэйтана появилась заинтересованность. Неужели ей удалось его удивить?

— О чем?

— О тебе. — Не отвела взгляд. — Что было после того избиения? Не хочу увидеть событие, произошедшее через пару лет.

Узник покачал головой.

— Ничего не произошло. Я никого не убил, меня не убили. Ничего не изменилось. Я пролежал трое суток без движения, на четвертые поднялся, через неделю пришел к Карлосу и нагло соврал ему, что было слишком много дел в деревне, и я не мог вырваться.

— А он?

Пожал плечами.

— Поверил. Я никогда ему до этого не врал. У него не было повода мне не доверять.

— Или сделал вид, что поверил, — в свою очередь предположила Катрина.

— Или сделал вид, — эхом повторил Нэйтан, соглашаясь.

— Неделя, — продолжала она, — почему так долго? Почему ты не исцелился?

Склонил голову набок, рассматривая ее, изучая.

— А ты бы вылечила себя?

— Я не могу лечить.

Почему-то до этого момента отсутствие дара целительства не печалило, а сейчас признание ощущалось, будто она объявила себя ущербной.

— А я могу. — Нэйтан или не заметил ее смущения, или предпочел не заострять на нем внимание.