Перворожденный

— А когда я уйду, ее он убьет…»

Холод в глазах исчез, магия снова спряталась, свернулась клубком в районе солнечного сплетения и затихла. Мальчик поднялся. Во рту чувствовался солоноватый вкус крови.

— Мама, отойди, — прокаркал Нэйт, сам не узнав свой голос. — Я заслужил.

— Видела? — подхватил отец. — Даже эта тварь признает, что заслужил. А ну иди сюда! — Толстые пальцы потянулись к ремню. — Ложись поперек лавки.

Женщина, часто всхлипывая и заламывая руки, отошла с дороги, а Нэйт подчинился.

То, что в этот раз отец не тронул мать, мальчик считал своей маленькой победой.

Черт ее дернул попросить продолжения.

Теперь Катрину трясло мелкой дрожью. Она отняла руки и, так и не поднимаясь на ноги, отсела подальше.

— Не понравилось? — спокойно спросил Нэйтан.

Нет больше доброго самоотверженного мальчика. Есть циничный Придворный маг с ледяной улыбкой, по которой хочется ударить.

Мысль о лице и ударе напомнила о видении и избиении. Катрину замутило.

— Зачем ты мне это показал? — вскинулась она.

Теперь ей было плохо не столько физически, сколько морально. — Хотел вызвать жалость? Чтобы я замолвила королю за тебя словечко?

Улыбка Нэйтана превратилась в снисходительную.

— Зачем мне твоя жалость? Ты просила учить, и я учу. — Катрина все еще не понимала. — А если тебе придется копаться в мыслях маньяка или его жертв? Или считывать память умирающего человека, чтобы опознать его убийцу? Что с тобой случится после такого? Упадешь, где стояла, и тебя живописно стошнит у всех на глазах? — Кровь прилила к ее щекам.

Отчитывает, отчитывает, как девчонку. — Ты должна учиться смотреть со стороны, абстрагироваться от чужой боли, считывать, но не испытывать сама. Сейчас я почти полностью оградил тебя от физической боли, но ты должна понимать, как это делается.

Катрина повела плечами, ей казалось, она все еще чувствует, как по спине проходится ремень. Если это называется «оградил»...

— Не приходи завтра, — сказал Нэйтан, когда Катрина поднималась с пола на негнущихся ногах, ей даже пришлось схватиться за решетку, чтобы не упасть.

— Почему? — выпалила с обидой. Глаза неприятно защипало.

Прекрасно, ей осталось только расплакаться перед этим человеком.

— Не приходи, пока не будешь готова продолжить, — спокойно продолжил узник. — Если ты хочешь, я буду тебя учить. Но только после того, как ты подумаешь и точно решишь, что ты этого хочешь.

Катрина хотела. Учиться и купаться в новых неизведанных витках потока своей силы.