Перворожденный

— Дункан Ригли — вполне вменяемый человек, не юн, сыновей для престолонаследия нет. Никто не обвинит его в личном интересе и в том, что он жаждет занять трон. Но извини, милый родственник, с ним должен говорить ты. Только тебе он поверит.

— А он может обвинить Верна и запросить у Инквизиции справедливого суда… — пробормотал Патриэль раздумывая.

— В справедливость Инквизиции верится с трудом, — вставил Эрик, но отец на него даже не взглянул.

— Это неплохой план, — высказался Кнот. — Сейчас Инквизиция защищает Верна, потому что им не с руки портить отношения с будущим королем, но стоит им понять, что на трон может взойти кто-то другой, они могут переменить свое решение.

Повисло молчание. Лорд Патриэль надолго задумался.

Нэйт обвел взглядом присутствующих, напряженные позы, серьезные лица. Встал.

— Господа, засим позвольте откланяться, — сказал, заставив всех резко поднять головы. — У вас прекрасный план, с которым вы справитесь без меня. А мне бы не хотелось вмешиваться в расследование Инквизиции.

Эрик вскочил.

— Ты уходишь?

Нэйтан кивнул, хватит с него столицы. Как знал, что тут нет ничего хорошего. Отправиться в элейский лес будет куда приятнее.

— Да. И забудь про вознаграждение, которое обещал. Это ни к чему.

На лице Эрика была полная растерянность. Похоже, он вообще забыл о том, что однажды Нэйтан может уйти и не вернуться.

Напомнил:

— Ты обещал мне вытащить Тода.

Нэйтан не успел ничего ответить, потому что заговорил лорд Патриэль.

— Не знаю, кто кому что обещал, но я не намерен говорить с лордом Ригли, если у меня не будет человека, который прочел воспоминания учителя Верна и утверждает, что тот видел наследника с кровавыми простынями.

Нэйту очень хотелось сказать, что это уж точно не его проблемы, но прикусил язык. Эрик прав, он давал слово.

Финистер младший смотрел на него глазами брошенного щенка.

— Оставайся.

Нэйтан вздохнул.

— Хорошо, — сдался, — но до разговора с лордом Ригли.

— Больше ты там и не понадобишься, — проворчал лорд Патриэль.

***

Нэйтан собирался спать, когда в дверь не то что постучали — поскреблись.

Дежавю, причем неприятное.

Нэйт поднялся с постели, надел брюки и рубашку и, уже подозревая, кого встретит за дверью, предусмотрительно застегнул ее на все пуговицы.

Он не ошибся. Как и в прошлый раз, Эрика стояла в коридоре, одетая для сна, а не для визитов.

— Чего тебе? — на этот раз ему не хватило терпения на изображение вежливости, тем более, после ее открыто вызывающего поведения на похоронах.