Перворожденный

— Сгинь, пока я тебя не стукнул, — прошипел он сквозь зубы.

Девушка насмешливо закатила глаза.

— Угрозы, угрозы, — пропела в ответ. — Ты, мой дорогой брат, никогда не поднимешь руку на женщину. Папа отругает. — Она беззвучно рассмеялась, все же понимая, что их могут услышать. — Ладно, развлекайтесь, мальчики. — Вернула недопитый бокал на стол, коснулась на прощание плеча Нэйтана и удалилась, гордо подняв голову.

— Стерва, — сказал Эрик, как сплюнул.

— А ты ведешься, как маленький, — высказался Нэйт.

Финистер бросил на него хмурый взгляд.

— Она и святого доведет.

Что ж, тут Нэйтан был склонен согласиться. Такой тип женщин он не любил больше всего. «Хочу», и все, желания остальных — мало волнующий фактор.

— А я еще предупреждал тебя за ней не ухлестывать, — повинился Эрик.

Нэйт попридержал едва не сорвавшееся с языка: «Сдалась она мне», — вспомнив, что речь о родной сестре, а не о ком-то постороннем.

— Ты же говорил, что доверяешь мне, — сказал, — вот и доверяй.

Эрик серьезно кивнул и подтвердил:

— Доверяю.

В этот момент двери зала распахнулись, и слуга зычным голосом объявил:

— Его высочество наследный принц Верноэль Галлахер!

Нэйтан с любопытством уставился в дверной проем, откуда появилось новое действующее лицо.

Принц Верноэль выглядел именно таким, каким Нэйт уже видел его в воспоминаниях Эрика: светлые волосы, темные глаза, прямой нос и тонкие губы. Он был одет в золотое с белым — родовые цвета Галлахеров.

Все, кто находился в зале, согнулись в поклоне. Пришлось последовать их примеру.

— Друзья, в этот тяжелый для нас всех час, я рад видеть вас здесь и ощущать вашу поддержку, — произнес Верн мягким с хрипотцой голосом. — Встаньте, прошу вас.

Люди выпрямились.

Должно быть, дамы пищат от восторга, когда он шепчет им на ушко комплименты своим чудным голосом.

Нэйт заметил, что Эрика уже оказалась в первых рядах, чтобы точно быть замеченной принцем. Наверное, тоже хотела комплимент.

Верноэль под взглядами сотни гостей величественно прошествовал к возвышению и опустился на одно колено перед телом родителя. В зале повисла звенящая тишина. Губы принца беззвучно двигались, и Нэйт догадался, что это очередная дань традиции — Верн читал молитву.