Перворожденный

Фин расслабился, а Нэйтан убрал у него головную боль и резь в глазах, попутно выведя алкоголь.

— Ой, — ахнул исцеленный и бросился вон из комнаты — алкоголь требовал выхода из организма с остальной жидкостью.

Вернулся Финистер через несколько минут, значительно посвежевший, но явно обиженный.

— Правда? — спросил мрачно. — Им наплевать?

— Какой мне смысл врать? — ответил вопросом на вопрос.

Нэйт был бы рад сказать нечто утешающее, хоть как-то смягчившее бы только что открывшуюся спутнику правду жизни, но лгать не хотел.

— Ты прав, — сдался Финистер. — Верю.

Прошел, сел на кровать, упер локти в колени, переплел пальцы — задумался.

— Как он умер? — спросил Нэйт.

— А?

— Как умер его величество? — терпеливо повторил Нэйтан, прохаживаясь по комнате.

— Упал на охоте. Сломал шею.

Нэйт на мгновение замер, потом обернулся.

— Серьезно? Никто из его свиты не успел среагировать и смягчить его падение магией? — Ничего нелепее он еще не слышал.

Аристократия вся одаренная, за редким исключением таких, как Эрик Финистер. Чтобы человек не убился при падении, достаточно было бы даже слабого вмешательства.

— Он ускакал за гончими вперед. Нашли уже таким.

— И это сочли несчастным случаем? — ужаснулся Нэйт.

Фин кивнул.

— Следов посторонней магии не обнаружили. Свидетелей нет. А с коня память не считаешь.

Идеально для убийства, с какой стороны ни посмотри.

— Я считаю, — заверил Нэйт. — Найдешь коня, все узнаем.

— Ты и это умеешь? — опешил тот.

Нэйтан только отмахнулся. Сложил руки на груди, потом одной подпер подбородок. Если он правильно понимал, то друг детства Фина обнаглел выше всех границ.

— Кто при короле самый сильный одаренный? — спросил Нэйт. — Ну там, советник, или кто у вас?

— Придворный маг.

— Придворный маг? — переспросил удивленно. Когда магами являются больше половины населения, нелепей названия для должности не найти.

Финистер пожал плечами.

— Должность старая. Еще когда маги были редкостью, а короли не обладали даром.

— Лучше б должность новую ввели, чем налоги повышали, — проворчал Нэйтан.

В столицу хотелось все меньше и меньше, но требовалось скорее.

Выдвинуть обвинение против наследника престола — неслыханная дерзость, вряд ли добьешься справедливости, но можно попытаться. А обвинить коронованное Величество — все равно, что сразу совершить самоубийство.

Глава 23

— Лиссана, значит, — задумчиво произнес король.