Перворожденный

Взяла со стула платье (то самое, светло-коричневое, в котором он увидел ее впервые, очнувшись утром) и натянула его через голову прямо на голое тело.

— Челюсть подбери, — бросила через плечо, не оборачиваясь, но точно зная, что Нэйт на нее смотрит.

Он смотрел.

***

Когда Нэйт оделся и вышел в соседнюю комнату с печкой, Лиссана уже накрывала на стол. В небольшом чайничке заваривался чай. Тот самый, ромашковый.

Девушка подняла глаза. Улыбнулась, указала рукой на стул.

— Твой друг сказал, что я ему вмазала? — поинтересовалась как бы между прочим.

— Красноречиво потирал щеку.

— Руки при себе держать надо, — поморщилась Лиссана.

— Я поучу его хорошим манерам, — пообещал Нэйтан, устроившись у стола и вдыхая аппетитный аромат только что нарезанных бутербродов.

Девушка отмахнулась.

— Проехали. Он извинился. К тому же Фин не виноват, что я успела положить глаз на его друга.

Нэйт хмыкнул, потянулся к бутерброду.

— Это когда же? — поинтересовался, уже жуя.

Ему нравилось говорить с ней.

Лиссана пожала плечом.

— Да как притащил, так и положила. Думала только, очнешься, начнешь нос задирать. При такой-то мощи, — она закатила глаза для более четкого обозначения силы его дара, — а ты ничего, в сознании оказался еще интереснее.

— Угу, — с энтузиазмом подтвердил Нэйт, — интереснее бесчувственного овоща, истекающего кровью.

— У овощей сок, а не кровь, — напомнила Лиссана тоном строгой учительницы, разливая чай по чашкам. — Я сразу подумала, вернешься, приму.

Уходя, Нэйтан точно знал, что вернется. Только уже без компании Финистера. А вот как его примут, уверен не был. Допускал, что Лиссана даже не пустит его на порог.

— У тебя есть дар менталиста? — спросил. Девушка удивленно подняла глаза. — На твоем сознании очень хорошие блоки, — пояснил, — абсолютно не чувствую твоих эмоций.

— А, это, — протянула она, отпивая из чашки и щурясь от удовольствия, как кошка на весенней завалинке. — Дядя у меня менталист.

— Твой дядя — мастер, — признал Нэйт.

С одной стороны, ему было любопытно и хотелось бы читать Лиссану с той же легкостью, что и остальных. С другой — не знать, угадывать и действовать на уровне интуиции было интереснее, и это делало ее еще привлекательнее.

— И сноб, — добавила она. — Мастер, но прежде всего сноб. С тех пор, как я переехала сюда, не разговаривает со мной.