Перворожденный

— Дельное предложение, — согласился Финистер. — А у тебя хватит денег и на проезд, и на ночевку? Хоть ты и великий и могучий, но деньги-то наколдовать нельзя, это все знают.

Нэйт прикинул, сколько у него есть.

— Хватит пока. Вот заплатишь мне потом, как раз пополню свои запасы.

Он на самом деле планировал взять с этого парня кругленькую сумму. Не хватало еще, чтобы тот потом рассказывал, что есть сильный маг, готовый помочь всем и каждому по доброте душевной. Тогда отбоя от желающих проехаться за чужой счет не будет.

А позволять собой пользоваться Нэйт не собирался.

***

На постоялом дворе, где Нэйт останавливался пару раз прежде, не нашлось мест.

Хозяин принес тысячу извинений, пояснил, что как раз сейчас в Лагоше проходит ежегодная неделя Большой ярмарки, и город полон гостей, а заодно посоветовал заведение одной своей знакомой, где, кажется, еще оставалось несколько комнат.

— Ты его чем-то обидел? — хохотнул Фин, увидев, что за альтернативу им предложили.

Перекошенные ворота, облезшие стены, хлюпающая под ногами грязь во дворе, прогнившие доски крыльца.

— Нет, — ответил Нэйт, оценивая место и прикидывая, сколько щитов нужно будет поставить, если остаться тут на ночь. — Он искренне хотел помочь. В прошлый раз я вылечил его дочь.

— Значит, ты все-таки читаешь людей, с которыми говоришь, — напрягся Финистер.

Нэйтан бросил на него укоризненный взгляд.

— Я же сказал, что не читаю тебя, значит, не читаю. А если бы я послушал того мужика и пошел, как баран на убой, куда велено, я был бы идиотом.

Лицо Фина просветлело. Ему было крайне некомфортно при мысли, что человек, находящийся рядом, может преспокойно копаться в его голове, когда ему вздумается.

— Кроме того, — решил успокоить Нэйт, — на расстоянии и незаметно я могу считывать лишь поверхностные мысли и эмоции. Так что не бойся.

— Я не боюсь, — огрызнулся тот. — Но ты обещал без моего ведома меня не читать.

Нэйтан пожал плечами.

— Обещал, значит, не буду.

После чего отвернулся и постучал в дверь.

***

Свободная комната оказалась всего одна, еще и с единственной узкой койкой, которую благодаря богатой фантазии хозяйки именовали кроватью.

Здесь было грязно и пахло сыростью, а еще комната явно не стоила отданных за нее денег.

— Знаешь, если бы я только что не провел три дня в тюрьме на гнилой соломе, я бы бежал отсюда с ужасом, — высказался Фин.

Нэйтану приходилось жить в разных условиях, особенно по юности, поэтому постоялый двор мало чем его удивил.