Давай сыграем в любовь

Элизабет же всего этого не замечала, когда она смотрела на кронпринца, её лицо светилось обожанием. Они протанцевали два вальса на балу. Неслыханная дерзость, которая была прощена высшим светом лишь потому, что все вокруг посчитали их самой красивой парой. На следующий день Леопольд даже прислал сестре цветы… и сразу же забыл, подхваченный вихрем развлечений. И вот теперь Амалия должна была стать женой этого человека.

Уже не слушая, о чем говорит сестра, девушка вновь подошла к окну, с тоской посмотрела на тюльпаны, распустившиеся на клумбах.

– Интересно, что все-таки отец дал в приданое, – тихо произнесла она, не рассчитывая на ответ, но он последовал почти сразу за её вопросом:

– Северную марку.

Амалия обернулась, ее лицо осветилось улыбкой, делавшей её почти красавицей:

– Альфред!

Ее брат, невысокий темноволосый человек, всего на два года старше сестры, без стука вошел в комнату и подошел к девушке, привычно поцеловал ее в щеку:

– Поздравляю, Милли. Слышал, скоро к тебе надо будет обращаться «Ваше высочество»?

– Наверное, – вздохнула новоявленная невеста.

– Он сказал лишь то, что скоро мы породнимся с семьей императора Франца, – Альфред бросил уничижительный взгляд на младшую сестру, все еще причитавшую над своей судьбой. – Бога ради, Бетти, если тебе угодно разводить сантименты, делай это в своей комнате!

Та возмущенно засопела, но не посмела перечить старшему брату, наследнику эрцгерцога, поэтому вышла, напоследок громко хлопнув дверью.

– Ты забываешь, что это и моя комната тоже, – Амалия проводила ее задумчивым взглядом. – И, боюсь, ближайшее время мне придется выслушивать эти стоны и всхлипы.

– Хочешь, я пожалуюсь отцу?

Девушка внимательно посмотрела на брата, прекрасно зная о его неприязни к младшей сестре, и покачала головой:

– Пожалуй, не стоит, это только все осложнит.

Она устало потерла виски, затем посмотрела на собеседника:

– Ох, Альберт, и что мне делать?

– Надеюсь, это – риторический вопрос, и ты не из тех глупых гусынь, кто начнет отказываться от привилегий, которые тебе даст положение жены кронпринца Леопольда… – заметил он, тщательно расправляя манжеты белоснежной рубашки и избегая пристального взгляда сестры.

– Даже если бы я и хотела отказаться, вряд ли это возможно, – обреченно произнесла она. – Насколько я понимаю, отец уже дал свое согласие, и остальное – лишь дело времени.