Альда Хранительница

Лужица крови под ним все больше расползалась.

Альда только сейчас заметила, что гир Тарм, увлеченный дракой, ослабил хватку. Она вырвалась из его рук и бросилась на Фара. Парень продолжал наносить удары и, не заметив Альду, замахнулся и на нее. Девочка зажмурилась, ожидая боли. Но удара не последовало. Кулак Фара остановился прямо у ее лица. Альда смотрела прямо ему в глаза. Зрачки, расширившиеся от возбуждения, сужались также быстро, как осознание содеянного приходило Фару в голову. Убедившись, что ударов больше не последует, девочка повернулась к Котту и от ужаса зарыдала.

Вместо лица - кровавое месиво. Глаза распухли, нос неестественно вывернут, губы, щеки и брови рассечены.

- Ты! – заорала Альда, глядя на Фара.

С лестницы быстро, насколько позволяла комплекция, спускался Дипат. Со всех сторон на крики начали собирать молодые воины.

- Гир Тарм, извольте объяснить, что произошло!

- Я заставил их драться, - глупо засмеялся Тарм. – Они тоже не поделили женщину. Я должен был им помочь.

- Что мы пропустили? – тонким голосом весело спросила подбежавшая Ена.

Но на нее никто не обратил внимания.

Дипат посмотрел на Фара, который, склонив голову к коленям, сидел на полу, на полумертвого Котта, на Альду с раной на шее и на Тарма с кровавым кинжалом в руке. В его глазах появилась ясность, затем злость и гнев.

- Построиться, - он заорал так громко, что, казалось, весь замок дрогнул. – Анумнис, Нидриг, унесите Котта в лазарет. Терваль, твоего бывшего велиса ждет наказание на столбе позора прямо сейчас.

Альда возненавидела Фара всей душой! Никогда, никогда она его не простит за то, что он сделал с Коттом! Но глядя на него, на раскаявшиеся глаза полные мольбы о прощении, ей стало жаль его. Фар и Терваль, хромая, направились к столбу.

- Гир Тарм, вы приговариваетесь к месяцу в карцере и отстраняетесь от командования своим отрядом до первого дня весны. Гир Гимон, привести приказ в исполнение. Разойтись по своим покоям! До утра, чтоб никого не видел.

Гир Дипат выглядел устрашающе.

До этого дня Альда никогда не видела его таким разъяренным. Он всегда казался ей сердобольным, стареющим мужчиной. Альда даже прониклась к нему чувством, которое возникает между отцом и дочкой. Но сегодня он показал свою сталь и беспрекословность. Решения, что он принял, Альде казались весьма справедливыми.

Однако сама она поспешила не в покои, а в лазарет. Там вокруг Котта уже крутился Малеф. Ане шептала заклинания и проводила рукой по его лицу.