Лик короля. Правления

Казнь тайная, так как наводить на королевскую семью тень и сеять в народе смуту — совершенно лишнее. И так вокруг нас много слухов, а поступок Анны придаст им ненужную плотность и направление. Неизвестно, чем это потом аукнется.

Эльмира, которая узнала, что я буду на казни, тоже пришла и встала рядом.

Вот стражник выводит сестру. Она в одной белой сорочке, как положено казнимым. Увидев виселицу, Анна замирает, вздрагивает всем телом и резко разворачивается, чтобы найти взглядом меня — явно не ожидала, что это все правда, в ее взгляде шок.

Анна срывается в крик, падая на землю, ее подхватывают, но она всеми силами дергается, пытаясь вырваться:

— Роза! Роза-а-а! Прошу тебя! Ты не можешь так поступить!

Ее подводят к веревке. Еще один стражник зачитывает приказ. Отец сидит, опустив голову, не в силах смотреть на это. Анна плачет, трясется от страха.

— Это Римна! Римна дала мне ту траву. Она сказала, что если я скажу, то… — зарыдала Анна. Я вздрогнула. Обернулась и сказала Эвиту.

— В темницу…

Не Анну, Римну. Но он понял. Теперь я точно узнаю всю правду о ней. Хотя вероятно, она уже сбегает, понимая, что отравительнице не избежать казни.

На плахе замешательство: Анна бьется в конвульсиях, но это уже не истерика — изо рта сестры идет пена… Отравила… Римна отравила сообщницу, чтобы та не рассказала! Стил махнул рукой и Анну поспешили повесить.

Меня прижали к груди.

— Ваше Превосходство, вы переоценили свои возможности, — прошептал дух-хранитель и, почувствовав, как я дрожу, окутал крыльями, словно покрывалом.

К горлу подступила тошнота. Меня перенесли в покои.

Закрываю глаза и вижу Анну. Последний взгляд сестры мучает меня. Не могу уснуть, просто не могу. Вроде устала, сил нет, но сон не идет. Кручусь, пытаюсь успокоиться.

Из груди вырывается стон, когда понимаю, что захлестывает волна истерики. Слезы, которые не могу успокоить, бегут по щекам. Спешно вызываю помощь, понимая, что самой мне не справиться.

Ассела прибегает так быстро, как только может, а за ней мадам Хольская. Та видит меня и спешит обнять, в то время как лекарка готовит мне еще одну порцию успокоительного.