Цветок мака

— Он мне обещал…

— Он много мог тебе обещать, — снисходительно бросила мама, — да только выполнять ничего не будет. Неужели тебя ничему не научила история с твоим советником? Шаграт, что о тебе подумают орки, узнав, что ты нарушил слово отца?

— Слово отца — не мое, — зло сказал брат, который очень не любил вспоминать о своем советнике, чуть не заманившем его в ловушку в не столь далеком прошлом. — Мне нужны союзники. На кого я смогу опереться, как не на мужа сестры?

— У которого еще пять жен, и у каждой свои интересы, — насмешливо сказала мама.

— Шуграт, опираться надо на собственную семью. Поверь, сестра, как обученная магичка, будет для тебя полезнее. А все эти временные союзы…

— Мама, да зачем нужна магия женщинам? — Недовольная гримаса брата ясно показала, что он про это думает. — Для Асиль хватило бы пары бытовых навыков да иллюзий. Женщина должна услаждать мужской взор, и этого вполне достаточно.

— Шуграт, твоя сестра обладает хорошим Даром, не столь большим, как мои старшие дети, но выше твоего.

Преступление хоронить ее в Степи. Она уже сейчас почти состоявшийся маг, — горячо заговорила мама.

— Это решать уже ее мужу, — упрямо возразил брат. — Захочет — вообще наденет антимагические браслеты. Не всякому понравится, когда жена может молнией запустить или чем похуже. Нам и шаманства хватает, не нужна нам человеческая магия.

— Что ж ты Гердера именно о магической помощи просить хотел? — ехидно сказала мама.

— Но он же сам меня и убедил, что орочьим вождям этого делать не следует, — невозмутимо ответил Шуграт.

— Я с ним согласился. Чем ты сейчас недовольна, мама?

Не будет академии, не будет магии — не будет ничего, кроме Гренета, от которого будет зависеть моя жизнь. Я хорошо помнила этого орка. Старше брата лет на пять, сухой, поджарый, он напоминал степного волка, хитрого и изворотливого, под шерстью которого скрывались многочисленные шрамы. И мне он совсем не нравился, но не потому, что щеку его уродовал след от магического удара — такими отметинами здесь были украшены многие, они скорее являлись предметом гордости для тех, кому удалось пережить магическую атаку.

Нет, мне не нравились его взгляд, грязный, обволакивающий, и его звериная хитрость, проскальзывавшая в словах и поступках. Отец никогда ему не доверял, даже когда они действовали заодно.

— Шуграт, сестра — это не вещь, которой можно расплатиться и забыть, — продолжала взывать к брату мама.

— Я это прекрасно понимаю, — огрызнулся он. — И беспокоюсь исключительно о ее счастье.