Лекарь для императора. Обмануть судьбу

Как ваш ректор, хоть и бывший, я обязан блюсти безопасность и неприкосновенность своих студентов, вне зависимости от того, закончили они академию или нет.

С последним словом освобождённый от пут заклинания Араэл едва заметно качнулся, приходя в равновесие. Обычно синие глаза посветлели и сверкали так, что смотреть было больно даже через всю гостиную. Но к гордости Ара он не стал совать нам под нос своё происхождение, дядю-императора и даже бросаться заклинаниями.

Сдержался, выпрямился, полыхнул яростными огнями в голубых глазах.

Рианы, ну почему он в академии вёл себя как отмороженный шаргх? Потому что влюбиться в смазливую внешность — прекрасно. Узнать, что за ней есть и ум — совсем замечательно. Но поганый характер и эгоизм развели нас по разные стороны адекватности. Тогда.

Зато сейчас Араэл пытался — и у него получалось, — сдерживать гордыню и психованные порывы. Прямо цвет и надежда империи. Ну, почти.

— До встречи, асса, — прошипел Ар и был таков.

Я собиралась быть покорной и смирной в его присутствии? Ну-ну.

Но ругать себя не стала, не тот момент. Вместо этого прошла половину гостиной и без сил рухнула в кресло.

Рианы, а ведь вечером ещё к Торнграву.

— Давать третий шанс не в правилах Алека. — Оллэйстар, который Ориан, правильно истолковал тяжёлый вздох. — Этого опоздания он точно не простит.

— Давать третий шанс в правилах дураков и лжецов. — Я откинула голову на спинку и прикрыла глаза. — Надеюсь, что лекарь Торнграв не из таких.

— Торнграв — миерец, причём миерец с низов.

Он ласков, велеречив и спокоен на людях, но может быть и опасен, и жесток. Особенно когда идёт по следу амбрандте или подчиняется тому, чего не хочет.

— Амб... чему? — приоткрыла один глаз.

— Амбрандте — это непереводимое миерское слово, ближайшее значение, — Ориан задумался, — что-то вроде кровной мести.

— Рианы, — со смешком, — надеюсь, он не посчитает меня кровным врагом за то, что Шадалберг заставил принять в ученицы.

— Алек не взялся бы учить тебя, если не захотел.

— Ориан шевельнул пальцами, и меня окутало теплом проявляющего заклинания. И добавил без перехода: — Что произошло этой ночью?

И опустошённый, расслабленный теплом и безопасностью мозг, выдал быстрее, чем я среагировала:

— Сегодня величество умер. И, похоже, убил меня.

Стоит ли удивляться, что Ориан от таких откровений даже не дёрнулся.

— Что, с ним такое часто? — усмехнулась.

А потом с усилием выпрямилась и разлепила глаза.

Нет, с этим надо что-то делать.