Лекарь для императора. Обмануть судьбу

— Рианы, как же приятно, что есть маг, с которым можно вспомнить старых друзей. — Увы, разыгравшийся ревматизм и...

— Я вам не мешаю? — голос от стола.

Нисколько, век бы так стояла.

Но вместо ненужной сейчас иронии, извиняюще улыбнулась Оллэйстару и повернулась к величеству. Холодно и отстранённо, под стать ледяным глазам.

— Простите, ваше императорское величество, — с откровенным сарказмом. И плевать, что Оллэйстар здесь и всё понимает. — В обществе приятных и дружелюбных магов так легко забыться.

И вскинула подбородок, вразрез всех правил приличия, глядя прямо ему в глаза.

— Приятных, значит, — протянул император с прищуром.

— Очень приятных, — чувствуя растущее бешенство.

Оно распирало грудь и мешало дышать, заставляло сделать хоть что-то — глупость, о которой пожалею. Но я давно не лиерра Хэвен, я — асса Ариса Кевинбург, дочь главнокомандующего войсками этой империи и дипломированный лекарь, которому в силах уложить даже таких именитых боевиков, как Оллэйстар.

Раздался хлопок — дверь за моей спиной, наконец, мягко закрылась.

— Ваше императорское величество, — встрял Оллэйстар, только веселье в тоне было совсем не в тему, — я зайду позже, когда вы...

— Сядь. — И такому послушалась бы даже я, но плюхаться пятой точкой на пол было не в моих привычках. — Асса Кевинбург сейчас выскажется и уйдёт. Раз уж вторглась к своему императору без позволения и записи.

Месть? Он серьёзно думал, что я постесняюсь?

— Личное дело лекаря Торнграва, — издевательски напомнил Лориан, шаргх его подери, Оришанский. И откинулся на спинку кресла, поднимая бровь. — Я слушаю. Что пожелал передать Алек через особу, с которой ещё не знаком?

Вот... величество.

— Почему же не знаком, — растянула губы в милой улыбке, — мы познакомились. Ночью, — с намёком. — Это было самое неожиданное и болезненное знакомство в моей жизни. Не каждую ночь тебя будит упавшее на постель тело, — с прорывающимся рыком.

— Асса Кевинбург... — угрожающе начал император.

— И не каждое утро оставляет подарки. — Шкатулка с громким стуком приземлилась на стол и уронила чернильницу, которая расплескалась на лежащие там же документы. — Вот только за что? За потраченное зелье? За девять пульсаров, вогнанных в сердце? Или...

Понимая, что ещё чуть-чуть и начну изрыгать пламя, я подалась вперёд, опёрлась ладонями о край стола и нависла над мрачным величеством.