Проклятье Полоза

Что ж, раз этот Маркус Слайнор волшебник — в том не было ничего удивительного! До Последней Войны Драконов демоны не считались всесильными властителями мира, и лишь гибель волшебников позволила им занять это положение. Поговаривали так же, что лекарь демонов прибыл из другого мира, в который в конце войны сбежали уцелевшие маги. Однако проверить все эти домыслы было практически невозможно, но весь вид этого волшебника намекал, что истории о нём во многом не выдумка.

— Меня прислал к вам агни Аулус, — сообщил Маркус.

— Вы, правда, волшебник? — задал новый вопрос Дамиан, всё ещё не отводя взгляда от Маркуса. Тот кивнул в ответ. Лицо Дамиана озарилось неподдельным восхищением, но лично Рена была далека от подобных чувств. Мужчина по-прежнему внушал ей серьёзные опасения.

— Вы напугали змей своей магией? — нашла в себе силы спросить она, слегка подрагивая от напряжения.

— Это было куда гуманнее, чем разрубать их на части, — с насмешкой заметил Маркус, заставляя Дамиана понурить голову.

— Я не знаю таких заклинаний, — пробурчал он, заметно тушуясь.

— И где они теперь? — продолжила расспросы Рена. Ей было чрезвычайно важно узнать о судьбах своих сестёр по крови.

— Большинство отправилось в свои норы на зимнюю спячку, — возвестил Маркус, — но есть и те, кому удалось избежать заклинания, и они до сих пор бродят по лесу. Потому вам не стоит задерживаться. Пойдёмте, агни Аулус просил сопроводить вас до Врат!

Рена задумчиво оглядела волшебника.

— А вы могли бы воскресить тех, кого постигла ужасная участь? — с волнением произнесла она, косясь в сторону изрубленных тел.

— Боюсь, такое мне не подвластно, — печально ответил Маркус. — Я понимаю, вы связаны с ними, но…

— Связаны? — вклинился в их разговор Дамиан. — Но Рэл меня об этом не предупреждал! — В его голосе ощущалось раскаяние и чувство вины.

Враги? Сердца Рены горестно сжались, ей больно было смотреть и на тела сестёр по крови и на муки, отразившиеся на лице Дамиана. Молодой волшебник был в такой растерянности и печали, что сам вызывал невольное сочувствие. Он попытался извиниться, но никому от этого не стало легче.