Практикующий. Клятва ворона

И… близкого человека, — немного помолчав, взвешивая каждое слово, ответил Влад. — Если ты согласишься быть моим фамильяром… То обретешь лучшего друга, брата, наставника и защитника в одном лице, потому что я обещаю, что способен стать всем этим для тебя.

От меня не укрылось отсутствие в этом перечислении еще одной значимой роли. Как раз той, о которой у нас сегодня был разговор с Ругаловой. Друг и брат, даже защитник, но не парень. Интересно, Леша Ирке поначалу то же самое в уши капал, или у них у всех свой оригинальный подход? Как бы там ни было, уточнять этот нюанс я не собиралась.

Он вообще меня в этом смысле не интересует! Буду первой, кого миновал «стандартный косяк» новенькой с влюбленностью в темного ведьмака в их компании. Стоп. Я что, уже все решила? Сидеть, Агата, место.

— Это ты назвал только плюсы. А минусы где?

— Какие минусы? — приподнял бровь Влад, по-птичьи склонив голову на бок.

— Ну не знаю… Что-то вроде правил для фамильяров? Ирка меня немного просветила на этот счет.

— Правила — необходимая мера для результативности процесса нашего соглашения, а не минус. Это винтик, без которого машина не сможет работать.

— Соглашение подразумевает, что обе стороны что-то получают взамен. И если я получаю все, что ты перечислил, то что достается от меня тебе?

— Ровно все то же самое, что и тебе от меня, — подался вперед Влад, не отпуская моего взгляда.

— То есть, во мне ты обретешь лучшего друга, сестру, защитника?

Звучало сказочно. Настолько сказочно, что хотелось ущипнуть себя за щеки и подергать за мочки, чтобы проснуться и понять, что пора на учебу.

— И в чем-то наставника. По идее мы переймем некоторые черты друг друга, — улыбнулся Яблонев краешком рта, и на щеке парня впервые за вечер появилась милая ямочка, в которую мне почему-то тут же захотелось ткнуть пальцем. Слишком милая для его темного рокового образа. Слишком правдоподобная и нормальная, что, в данной ситуации, и считалось странным.

— Где подвох? — прямо спросила я, мысленно разбивая розовые очки о серую стену цинизма.