Снегурочка для Темного

Пусть хоть в огне сгорит, я и пальцем больше не пошевелю.

Дыхание замерло на вдохе, в висках застучала кровь. Из-за нахлынувших эмоций я несколько мгновений молчала, пытаясь переварить сказанное. Какой циничный, надо же! И ему плевать на чужую боль.

– Я не хочу, чтобы вы делали все за меня. Я понимаю, что вы не обязаны мне помогать. Мне нужна даже не помощь, просто небольшая услуга.

– Услуга?

Мне показалось, или в голосе мелькнул интерес?

– Я ничего не делаю просто так. Таков закон Темных. Никакой благотворительности.

– Знаю.

Если я скажу это, пути назад не будет. Но на фоне всего, что может произойти, моя жертва просто пустяк. Прошло несколько томительных мгновений, в течение которых застыл даже воздух. Наконец, Темный начал медленно поворачиваться.

Он застыл полубоком ко мне, засунув руки в карманы простых черных штанов, и профиль в лучах заходящего солнца казался черным. Его образ не совпадал с тем, что я успела нарисовать в своем воображении. Так с первого взгляда и не скажешь, что передо мной самый что ни на есть Темный маг, чье имя нагоняет страх на все северные земли.

Илиан гораздо моложе, чем я думала. Либо умело маскирует внешность.

Я продолжила осмотр. Высокие сапоги облегали сильные голени, пальцы рук лежали на широком поясе штанов, коричневый дублет был небрежно расстегнут до середины груди. Вдруг створка окна приоткрылась, и налетевший ветер взъерошил короткие черные волосы.

– Мне даже любопытно стало, что ты собираешься предложить мне взамен? – спросил Илиан после долгого молчания.

Я прокашлялась и облизала губы. Я не имею права струсить и повернуть назад. Только не теперь.

– Я стану вашей ученицей. Кодекс Темных гласит, что каждый маг обязан подготовить преемника, а вы – последний из них. После вашей смерти никого не останется. Все сгинули в последней Демонической войне.

И застыла, глядя на Илиана Ардженти во все глаза. На мгновение показалось, что в равнодушном взгляде мелькнул призрачный интерес.

– Хочешь стать моей... кем? Преемницей? Ученицей? – красиво очерченные губы искривила саркастическая усмешка, и отголоски ее эхом зазвенели под каменными сводами. – Ты хоть знаешь, что для этого нужно?

Илиан говорил со мной, как с неразумным ребенком, и это било по гордости. Но я терпела, потому что именно я пришла к нему в роли просительницы. Одна я не справлюсь, и дорогой мне человек погибнет.

– Да, знаю. У меня есть темный дар.