Рождённые в горах. Звёзды помнят лица

Поэтому он не сразу заметил, что Скутт перестал говорить.

– Извините, я пытаюсь всё переварить. Вы для меня давно мертвы, но теперь стоите прямо передо мной. Я просто ещё не верю, что вы настоящий. – Оправдывался Трюггви. А вдруг это игра легенд?

– Всё в порядке, не переживай. Я рассчитывал на более вспыльчивую реакцию. Мне казалось отчего-то, что я сбежал от какой-то недоступной, потерянной в моём тумане, вещи. Помню, как было сложно. А я… сбежал, как самый последний трус.

Я хотел, чтобы на меня накричали.

Да! Именно хотел, хотя боялся этого больше всего. Я поступил ужасно, но теперь не помню, почему. Не помню и насколько страшен мой поступок, а оттого не понимаю, как многим от этого пришлось страдать… Да, я точно хотел бы крика.

– Я видел эти страдания и тушил пожары от оставленного вами в лесу спокойствия Костра. Но я не способен на крик, не в такое время, когда смерть рыщет всюду. – Проговорил Трюггви, вспоминая все моменты, когда он успокаивал Рию.

– Не только смерть. – С этими словами Скутт накинул капюшон и скрыл лицо магией.

Трюггви увидел за его спиной приближающегося Круза.

– Ты что по лесу ходишь!? – удивился Трюггви. – Знаешь, как Риа переживает за тебя? А тут же где-то прячутся демоны!

– Вы и сами в лесу тут о чём-то шептались всё это время! – защищался Круз, подходя ближе.

Трюггви старательно делал вид, будто ничего не произошло и не изменилось со вчерашнего дня. Будто он не поговорил с мертвецом.

– Мы сможем обороняться от демонов, а ты – нет. – Ответил ему Незнакомец.

Снова никому не известный дракон-мужчина. – Идёмте в деревню.

Всю дорогу Трюггви думал об откровениях Скутта (даже непривычно вновь мысленно называть его так), хотя с утра хотел спланировать тренировку для отряда. Мысли всё время уходили в ненужное, навязчивое русло.

– Ты же понимаешь, что это секрет? – Скутт напомнил о своём раскрытии, когда Трюггви будто бы смог сосредоточиться на деле.

– Мы никому об этом не расскажем! – заверил его юный маг.

Весь оставшийся путь Скутт беседовал с Крузом о магии драконах, а до Трюггви долетали только редкие слова, потому что он очень старался думать о важном.

* * *

Именуемое Братством рун и ран драконов сборище людей показалось Трюггви весьма жалким. Он долго подбирал слова, чтобы описать свои ощущения на их счёт. Но они вызывали именно жалость. Все какие-то хлипкие, не выспавшиеся и вялые.

Он с детства недолюбливал людей, что без страсти и трепета занимались своими делами.