Крылья ведьмы. Чары и Пламя

Холодный, тёмный взгляд, проникающий, казалось, в самую душу изучающе смотрел на меня. Лёгкая щетина и тонкие губы. Он оглянулся на второго и кивнул.

— Ведьма! Ведьма! — заверещал Боел. — Я так и знал!

Староста хмуро глянул на сына, и тот смолк. Нут вздохнул, покосился на ищеек. Один из них подошёл к нему и что-то тихо сказал на ухо. Мужчина стал совсем хмурым. Я видела, как он сжал кулаки, сделал тяжёлый вздох и направился ко мне.

— Рейя, — сказал он строго, и тут же голос его сломался, стал тихим. Изменился и взгляд, я видела в нём сожаление.

Мне казалось, что староста хочет что-то мне сказать, но из-за присутствия ищеек не решается.

— Вы хотите что-то спросить, староста Нут? — помогла я ему.

Он кашлянул в кулак.

— Рейя, — проговорил натянуто, — где мужчина, которого ты приютила?

Я пожала плечами.

— Кто его знает. Ушёл по ночи. Мне не докладывал, куда. Моё дело маленькое — помогать нуждающимся.

Я пристально смотрела на старосту. Он отвёл взгляд, без слов, одними губами произнёс: «Прости».

— Надеемся на ваше содействие, — раздался в это время голос одного из ищеек. Голос тот был глубоким, тягучим. — Беглеца здесь нет, но ведьму мы заберём. Согласно высшему закону инквизиции, любой одарённый колдовским даром должен быть доставлен в Тойрис и сила его обращена на благо страны. Мы увезем её. Но нам понадобятся пара выносливых лошадей и крепкая клетка. Наш отряд был направлен не на поиск ведьм, поэтому мы не обладаем дополнительными средствами для её транспортировки.

Староста поднял глаза.

Но посмотрел не на ищеек, а на меня. Снова сжал кулаки. Потом Нут медленно перевёл взгляд. И снова не на ищеек, а на Боела. Сынок шмыгнул за спину одного из непрошенных визитёров. Я усмехнулась. Судя по всему, прыть собственного сыночка встала старосте поперёк горла.

— Мы посодействуем, — сказал он, поворачиваясь в мою сторону, но говоря это ищейкам. И обратился ко мне, очень тихо, чуть слышно: — Дурак он, Рейя. Прости, помилуй, всё селение пострадает, если я... — Он замолчал, вглядываясь в мои глаза.

Я взяла его за руку и сжала.

— Я всё понимаю, староста Нут.

— Не губи, родная, — прошептал он.

Я кивнула. Да и как губить. Жизнь одной ведьмы не стоит целого селения. Ко мне они относились с уважением и добром. Ну а паршивая овца вроде Боела всегда в стаде найдётся. Разве должны теперь селяне пострадать? Если я сейчас попытаюсь сбежать или Нут мне поможет, то все отвечать будут перед инквизицией от мала до велика. Инквизиторы безжалостны.