Крылья ведьмы. Чары и Пламя

Я рванула к крыльцу. Боел успел ухватить меня за руку и дёрнуть к себе, обнимая за талию. Наглец прижал меня к стене дома. Руки его начали нагло шарить по моей рубахе, в попытке залезть под неё. Я начала вырываться.

— Уйди, худо будет!

— Поверь, будет хорошо, — он прижал меня к стене и начал елозить губами по шее.

— Прочь! — закричала я, пытаясь оттолкнуть его от себя и проклиная собственную невозможность проявить свою ведьму. Ведь тогда придётся бежать из селения не оглядываясь. Я упиралась и вырывалась. Мне были противны поцелуи Боела, и его руки, которые всё же задрали рубаху и начали прощупывать моё тело.

— Тебе понравится, — хрипел он прерывисто.

— А уж как тебе понравится, — прозвучал твёрдый голос, и парня буквально оторвало от меня. Я стояла, тяжело дыша и пытаясь прикрыться порванной рубахой.

Мой раненый стоял, держа Боела одной рукой за горло. Я только сейчас поняла, что он высок и крепок собой, хотя и провёл несколько дней в горячке. И даже одежда моей матушки была ему очень мала и выглядела несуразно.

«Откуда столько силы в нём, ведь он ранен?» — удивилась я.

Мужчина уверенно держал парня, и ноги того в воздухе болтались.

— Пусти, — прохрипел он. — Я бате пожалуюсь.

— Да хоть владыке, — растянул губы в усмешке мой раненый.

— Пусти его, — попросила я. — Он сын старосты местного.

Мужчина посмотрел на меня вопросительно и покачал головой.

— Я бы не отпускал. Ноги выдернуть да в лес выбросить, под елочку закопать. Пускай батя ищет сына недомерка.

Я, глядя в лицо раненого, даже не усомнилась, что он так и сделает.

— Не надо, — я подошла и положила руку ему на плечо. — Не бери грех на душу. Мне уйти придётся из здешних мест.

Он вздохнул и в лицо Боела грозно выдохнул:

— Ещё раз тебя здесь увижу, пеняй на себя. Ноги точно выдерну, чтобы дорогу сюда не топтали.

Он отшвырнул парня в сторону. Тот охнул, покатился кубарем, поднимая пыль и сухие листья. Потом вскочил и бросился бежать. Мужчина посмотрел ему вслед, повернулся ко мне и вдруг осел, схватившись рукой за грудь.

— Зачем ты вышел? Ты же раненый!

Он поднял голову. В фиолетовых глазах мелькнула насмешка.

— А кто меня лечить будет, если этот недоросль тебя обидит? Да и нехорошо выйдет. Ты меня спасаешь, как же я мог тебя оставить. Сама же говорила, не по-людски это.

Мне показалось, что он надо мной издевается. Всё же я подхватила его через плечо и помогла встать. Завела в дом и усадила обратно на скамью.