Аврора. Ночь сменяет день

Капитан в расстегнутом до середины кителе поглядел на нас тяжелым взглядом.

— Гупо, где твой гарпун? — спросил он толстяка в тельняшке, подскочившей на животе.

Вообще — взгляд сей предназначался Фаррелу. И ничего хорошего ему не сулил. Фарру присущи не только лучшие качества и его не так уж просто любить. Что он натворил вовремя последнего рейда, раз его уже тогда хотели бросить за борт?..

— Гэрроу, — успокаивающе похлопал капитана по плечу Седрик Джарлет.

Для этого старшему Жан-Пьери пришлось перегнуться через стол.

— Ищейка нам пока нужна. Но это вопрос времени. Позже поквитаетесь, я тебе обещаю.

Фарр, конечно, не посчитал нужным говорить что бы то ни было — кто бы тут удивился. Вперед выступила Ро и, к моему удивлению, пираты на нее воззрились почти с благоговением. Впрочем, тут тоже чему удивляться. На нее так не смотрела только Исмея, и то, по вполне понятным причинам.

Другой мир.

— Госпожа Бореалис, — поклонился капитан со всем почтением. Который Гэрроу. — Для нас честь принимать вас на борту.

— Барышень уж мы не обидим, — открестился и толстяк Гупо. — Мы же не звери, госпожа Бореалис, что бы вам ни говорили.

Мне было видно, как скулах Ро катались желваки, хотя она сохранила вполне себе добродушное выражение лица. Фаррел хотел ее отстранить и что-то заявить присутствующим, но она вдруг резво подхватила его под локоть и выпалила:

— Мы тут решили пожениться.

У всех так рты и попадали на пол. У меня тоже. Нет. Говорится «челюсти попадали». Даже Фарр замер — явно не ожидал такого подвоха — но, едва собрался с духом как-то опровергнуть сию безумную идею, как Ро затараторила — она это блестяще умела:

— Насколько мне известно, капитан на судне представляет наивысшую власть. А значит, вы можете. Раз вы рады меня принимать… Вы ведь согласитесь, да? Понимаете, на суше как-то все закрутилось, было совершенно некогда, а ведь мы уже давно договорились, что поженимся… Некоторые еще на порядок в империи покушались… — и она выразительно подняла бровь, бросив острый взгляд Джарлету и усевшемуся рядом с братом Кастеллету.

Кастеллет, кстати, тоже спал с красок. Но заулыбался. А улыбался так, что мне было будто бы видно, как у него внутри тоже растет черная дыра. Прекрасно.