Аврора. Ночь сменяет день

Для этого, среди прочего, ему нужен был далекозор.

Я не поняла.

— Что?..

— Ты верно все поняла, сердце движения «Странник» — это Чак и Седрик, точнее — Шарк. Это то ли его настоящее имя, то ли прозвище, я не знаю… Они выступили в оппозицию потому, что…

— …они оба — Жан-Пьери, — не сдержался Фаррел.

Я раскрыла рот. Морская качка ушла на второй план.

— Сыновья Лукреция, — пояснила Ро с готовностью.

Конечно, я это знаю. Так вот оно что. Что-то неуловимое в нем сразу показалось знакомым. Мы не играли с Жан-Пьери в детстве, у короля Басса с ним был какой-то серьезный раскол, их семью отлучили от двора, еще когда нам было лет по шесть… Но я знала сыновей Жан-Пьери.

Старшего звали именно Седриком, имя достаточно распространенное. Он был очень взрослым и смотрел на нас свысока. А младший… я не помнила его имени. Но он совершенно точно был рыжим и проказливым.

Но ведь семью Лукреция…

— Их… сослали?

— Кастеллета, — ответил Фарр, переглянувшись с Авророй.

Сердце пропустило удар.

Сколько лет ему было тогда? Мне почти исполнилось двенадцать, когда Лукреций… Рыжий мальчишка был моим сверстником. О Видящий.

— Седрик тогда был уже женат на дочери Блэквинга и, как родственник предводителя буканбуржцев, не попал в список осужденных.

Это новая информация. Слишком много новой информации. И она бурлит и бродит. Мне нужно побыть с ней наедине. Где же моя башня? Я поджала губы и провела пальцем по узору плаща, посмотрела на шкуру медведя, валяющуюся на полу.

— Выходит, Жан-Пьери… мстят?

— Я потому и пыталась уговорить Чака остановиться… — всплеснула руками Ро. — Потому что… мне его жаль. Ну, что я поделаю, Фарр, мне по-прежнему ее жаль! — и она ударила Вайда в грудь со всхлипом.

Я не стала говорить, что мне тоже жаль. Хотя одновременно хотелось прибить каким-нибудь изощренным способом.

Фаррел погладил свою любимую девушку по златовласой голове.

— Наивный гуманист. Он — преступник, ничто этого не изменит. И, едва мы вернемся в Вестланд…

Снова они со своим гуманистом.

Это слово будто родом оттуда же, откуда «патологический». Дядя… в другом мире?

— Даже не говори мне о казни! — тем временем взвилась Ро. — Тебе вечно только кого-нибудь бы повесить!

— Отрубить голову, — влезла я. Потому что Фарра тоже жаль, достаточно посмотреть на его физиономию. — В Вестланде отрубают голову. Но публичные казни можно пересчитать по пальцам рук, уверяю тебя, Аврора. Ты как будто из другого мира.