Тайна Верховной жрицы

А Клавий проделывал эти фокусы за секунды, и как будто бы даже не прилагал к этому усилий.

- Можешь ответить на два вопроса? – жрица провела ладонью по только что мокрым простыням – ткань была абсолютно сухой и чуть теплой.

- Смотря каких, - Клавий приблизился к жрице, вынуждая ее наклониться назад.

- Какова твоя цель? – Меган ощутила жар от тела юноши.

- Спасти Иривию от гибели. Следующий вопрос? – библиотекарь навис над девушкой, наблюдая как та покорно ложиться, не сопротивляясь его натиску.

- Почему ты не боишься, что я расскажу всем, что ты – ден?

Когда Меган задавала этот вопрос, она уже знала ответ.

Вместо слов Клавий склонился еще ближе и поцеловал жрицу в шею. Провел кончиком языка по влажным горячим губам и с жадностью прильнул к устам. А затем полностью накрыл своим телом, нежно лаская белоснежную кожу девушки и даря Меган наслаждения, о которых она даже не догадывалась.

***

Весь следующий день в Соборе бушевала «гроза». Матушка Теи, узнав о трагедии, примчалась в Орден, грозясь стереть все жречество в порошок и лично дойти до Его Величества Альберга II, ходатайствовать о роспуске Ордена.

Мамаша была убеждена, что все это поклеп, и Адж нарочно присылал Тее грязные письма, «развращая юную невинную девочку». И что кто-то узнал об этих письмах и решил воспользоваться случаем поквитаться с Высшим магистром, а всю вину спихнул на беззащитную Тею.

Во время визита госпожи Валоренг даже старшее жречество, и то старалось сидеть тихо по своим комнатам, только бы не попасть под горячую руку разбушевавшейся женщине.

Меган запретили выходить: мадам Валоренг и раньше не питала теплых чувств к языкастой девице, а в таком гневе и вовсе за себя не ручалась.

Поздним вечером Меган направилась в сад, чтобы тайком встретиться с молоденьким Клавием. Прошлая ночь оказалась весьма необычной. Впервые Меган осознала, что означает фраза «заниматься любовью». И теперь рассчитывала на продолжение.

Уже возле самого выхода в сад жрица столкнулась с Яренов Цевсом. Тот стоял на крыльце Собора, что-то разглядывая в черном небе.

Мощный, крепкий, с грубоватыми мужицкими манерами. Ярен не слишком походил на мускулистого человека, но и назвать его толстяком язык не поворачивался. Даром что магистр по делам южных земель, или, как его еще называли, Земельщик (за любовь к земледелию), не так давно отметил пятидесятитрехлетие. Он по-прежнему оставался здоровым мужиком.

Голова у Ярена была лысая, точно куриное яйцо. Даже бровей толком не видать – выцвели на солнце.