Мечта для ликана

 — С каждым днем мороз рисует все больше узоров на наших окнах, но зачем смотреть на улицу, когда в доме живет такое прекрасное создание, как вы?

Ответом ему была одобрительная улыбка.

***

Как и предрекала Мила, прием оказался безумно скучным и формальным мероприятием. Нет, конечно, здесь были и танцы, и закуски, и, что говорится, весь высший свет Рестании, но тем редким людям и нелюдям, которые не любили ни первое, ни второе, ни третье, было откровенно нечем заняться. Впрочем, Лен, по долгу семейной жизни сопровождавший жену везде, за семь лет успел привыкнуть к этим приемам и даже научился извлекать, нет, не пользу, но хотя бы немного удовольствия.

Они с Делем устроились в углу, между колоннами, откуда была прекрасно виден весь зал, тогда как они были скрыты от чужих взглядов, и перебрасывались замечаниям по поводу гостей. Правда, сдержанный и миролюбивый ликан предпочитал отмалчиваться, но был внимательным слушателем, так что на протяжении нескольких часов остроумие Лена расцветало ярким цветом.

— ...не уверен, что вам, леди Желис, стоило одевать розовое платье, выдает вашу свиную сущность, — трепался он, облокотившись о колонну и периодически пихая локтем Деля, чтобы привлечь его внимание к особенно "выдающимся" нарядам или разжиревшим лицам. Он настолько привык к вечной покладистости друга и его верности (начиная со студенческих попоек и заканчивая делами государственными), что только спустя часа три заметил, что сегодня он общается лишь с самим собой.

Нет, Дель был здесь, рядом, и локтем в бок получал каждые пять минут, но по его виду, по

злому

взгляду, становилось понятно, что он не то что Лена не видит и не слышит: разверзнись прямо у его ног Врата и начнись Второе Нашествие демонов, он не заметит. Проследив за направлением взгляда друга, лис присвистнул: Дель не сводил глаз с Далии и Хенрика, мирно беседующих у противоположной стены. Лена, конечно, тоже заинтересовал тот факт, что их Верховный маг общается с потенциальным врагом (а для него все паладины были таковыми), но его недовольство не шло ни в какое сравнение с тем, которое испытывал друг.

Он никогда не видел Деля

таким

, даже когда тот безжалостно убивал своих врагов. Лен, знавший его больше двадцати лет, не смог бы сказать, что было не так: в друге чувствовалась какая-то сильная эмоция, так несвойственная ему, но какая именно?

Едва ли не впервые в жизни Лен решил не лезть не в свое дело и тихо отошел в сторону, поискав глазами Милу.