Мечта для ликана

— Магия, — все тот же бесстрастный голос. Далия уселась на кровати, скинув туфли на пол, и подогнув подол своего нового молочного цвета платья.

— И все же? — не отставал Дель.

— Тебя интересует, что я делала наверху или проверка? — Далия безучастно водила вилкой по салату, приготовленному вопреки ликаньим принципам Деля.

— И то, и то.

— Наверху я перестраивала Башню. Она — это сырая магия, пропитывающая камни, как глина, из нее можно слепить что угодно, но за прошедшие года ее слишком часто пытались изменить разные люди.

— На это ведь уходит много сил?

— Скорее напряжения. Если есть голова на плечах, то можно уменьшить требуемое количество силы за счет мастерства.

— И все равно... Не сочти за критику, но я бы не стал тратить силы перед разговором с двумя сотнями недовольных магов.

— Не сочту, я бы тоже подумала, но это был хороший способ произвести впечатление на тех, кто смог это увидеть, и отсеять совсем уж откровенных бездарностей.

— А проверка? — поддержал наконец завязавшийся разговор Дель, подкладывая в медленно пустеющую тарелку Далии еще еды.

— Многоступенчатое заклинание: основа — иллюзия огня, кайма — защита от развеивания, вверх — настоящее пламя.

— То есть твою задумку разгадал только Хестер? — Дель припомнил, как маг резко упал.

— Да.

— Ну что ж, двадцать три средних мага и один хороший — тоже неплохо, — подвел итог их сегодняшнего дня ликан.

Далия едва заметно нахмурилась.

— На самом деле, они все дрянные. При мне такого не было.

— А что изменилось?

— Все. — Она повела плечами, отставляя на тумбу пустую тарелку. — Раньше обучение происходило у наставника-мага, не было этой глупости с магическим факультетом. Если к концу обучения наставник понимал, что ученик неспособный, то он запечатывал его дар.

— Жестко.

— Глупости, — довольно резко не согласилась Далия. — Это честно: если ты недостоин, то к чему тебе сила?

Дель благоразумно не стал спорить, переведя тему:

— Из-за этого наставничество запретили?

— Не запретили, но да. Это началось как раз при мне: борьба за справедливость и равенство всех — и талантливых, и бездарностей.