Наказание для вора

Наконец, когда звездочки все же исчезли из глаз, Лен смог увидеть, что перевес сил явно не на их стороне. Мила и Дель едва успевали отражать атаки ликана. Мэл пытался подняться, опираясь на колодец, но вдруг отскочил от него, врезавшись в уклонявшегося от шаров Реба, отчего друзья вновь упали. Спустя секунду чуткое ухо оборотня уловило звуки, которые спугнули человека: судя по всему, подземные жители тоже смогли освоить подъем по вертикальной лестнице и скоро присоединяться к потасовке. В руке шатающегося колдуна зажегся огненный шар, и Лен, рванувший на помощь друзьям, понимал, что не успевает.

Эта мысль поглотила все его сознание.

Он. Не. Успевает...

Но огненный шар так и не сорвался в полет, пламя неожиданно перекинулось на руку, обжигая кожу и исчезая, а колдун рухнул на колени, хрипя. Лис врезался в него, вцепившись в запястье, чтобы не позволить ему больше попытаться сжечь их, но это было излишне. Колдун резко стал заваливаться на бок, изо рта потекла струйка крови.

— Отчего это он?

— Ты его все-таки убил? — раздалось одновременно — Реб смог наконец скинуть с себя Мэла, и оба разглядели, что на одного врага у них стало меньше.

Лен непонимающе посмотрел на друзей, потом перевел взгляд на колдуна. Чуткий нос оборотня уловил тонкий сладковатый аромат крови: темная мантия на животе давным-давно пропиталась кровью, вытекшей из небольшой ножевой раны. Глаза колдуна в последний раз дернулись и застыли.

— Это кто его успел? — Реб был единственным, кто отреагировал почти спокойно.

Мэл в ужасе смотрел на начинающий коченеть труп. Лен тоже не сводил с него глаз, пытаясь понять, как он умер. Кто его убил? Это было невозможно, непостижимо! Лен аккуратно коснулся темно-бордового пятна: не то что бы он видел много ран, но мог определить, что эта точно была не свежая, ей не меньше пары часов, такую мог бы оставить короткий нож... Метательный?

— Похоже, я, — дрогнувшим голосом ответил Лен, вспомнив свой не самый удачный бросок в Катакомбах.

Он целился в колдуна, но тут увернулся. Или нет? Лен думал, что промахнулся... Нет, он не промахнулся, он попал. И этот человек, чье бездыханное тело лежало сейчас перед ним, умирал все это время. Он мертв, окончательно и бесповоротно: его открытые глаза навсегда застыли, он не взглянет больше на этот мир, не рассмеется, не пожмет кому-то руку.