Наказание для вора

— Это тренировка вашего тела и разума, в этом вся суть, — говорили наставники. И в любой другой день Мэл с ними соглашался, но не сегодня. Сегодня он всю молитву не мог сосредоточиться ни на чем, мысли его разлетались, как стая птиц, которую спугнул дворовый кот. Каждая минута тянулась вечность, а на душе было неспокойно. Только когда солнце село, а в открытое окошко под самым потолком стал проникать лунный свет, Мэл понял, что не давало ему покоя: он тревожился. О чем, он не мог сказать, но чувство тревоги столь сильно завладело им, что когда пришло время заканчивать молитву, он не смог встать из-за боли в окоченелом теле.

— По-видимому, ты сегодня смог продвинуться дальше по пути Света, — отстраненно заметил один из наставников.

— Вовсе нет, — смущенно возразил Мэл. Он бы никогда не осмелился перечить кому-либо из паладинов, но чувствовал несправедливость из-за незаслуженной похвалы. — Я был слишком поглощен переживаниями, чтобы сосредоточиться на молитве.

Наставник удивил его: вместо отповеди он улыбнулся.

— Ты ведь не думаешь, Рэмэл, что Свет всегда является нам в своем истинном обличье? Иногда, это лишь дуновение ветра, предвещающего беду.

Мэл склонил голову, принимая слова наставника:

— Благодарю за мудрость, лорд де Тиаль.

— Не стоит, это опыт, — тепло улыбнулся паладин.

***

— Да, ты представляешь? Она так и сказала, — интересно, они знают, что слух ликана-полуэльфа очень острый и обычный шепот здесь не поможет? Дель делал вид, что не слышит тихие разговоры за спиной, помогая Фейре с приготовлением шоколадного торта.

— А она-то откуда знает?

— У нее братья совсем рядом с местом убийства живут.

— И что, правда, убили?

— Да, всех троих. Растерзали, опознать нечего было.

— И все — один ликан?

— Ты представляешь? Они даже видели его!

— Ох! — противень с готовыми формочками пирожных с громким треском накренился, грозя уничтожить творение поваров.