Магический УПС, или как обучить молодую Ягу

Песком я его завалила, краской облила, во время приема пищи буду и нож подальше убирать. А-то убью его ненароком. Юсупов еще прибежит со своим законом. Нет, определенно надо избегать упыря.

Покинув корпус, успела встретиться в столовой со Златой. Подруга была не в духе, и объяснила это тем, что побывала на клятой лекции Леонида Валентиновича.

— Представляешь, — она дрожала от гнева, выбирая, чем будет ужинать, — он назвал нас второсортными.

— Забавно, — я ухмыльнулась, вспомнив, что нас от снобских обзывательств спасла Мила со своей оппозиционной точкой зрения.

Возможно, из-за ее острого языка князь в конец озверел и выдал обидную репризу.

— Это же так несправедливо, — Волкова все больше причитала, а у нее в глазах вспыхивали недоуменные искорки. — Они же маги. Что за ограниченность?

Я молчала. А что сказать? Можно подумать, мы в Москве ни с чем подобным не сталкивались. И если уж совсем честно, мне было все равно на возникшую несправедливость. После услышанного от Бойцова я мечтала быстрее оказаться в комнате, принять душ и взяться за чтение дневника.

В общежитии ничего не изменилось. Борис, как кот, гуляющий сам по себе, не вернулся, Лука шелестел и лозами оплетал стену с нашим окном, а возле ствола прогуливалась Агафья, поливая фаргота. Мила что-то записывала и готовилась к занятиям, Злата перелистывала свод законов Тридевятого царства, а я с дрожью в пальцах открыла первую страницу.

Непонятные строки перестали прыгать и скакать, рисунки приобрели четкость. Я, наконец, смогла прочитать:

«Дорогая Ульяна, если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых.

Я оторвалась от дневника и проверила, что ничего подозрительного не происходит. Обе девчонки готовились ко сну, а я опять нырнула в сознание мамы.

«Тебе нельзя никому доверять. Я передаю этот дневник твоей бабушке, а она передаст тебе или людям, в которых не сомневается. Поверь, я бы никогда тебя не оставила, если бы знала, что тебе не грозит опасность.

Моя Уля, я очень тебя люблю. Я наделала миллион ошибок, но знай, что в конце своей жизни я пыталась тебя защитить. Не верь никому. Твоя мама.»

Тетрадка сползла на мою грудь, а на глаза набежали слезы. Значит, я не была ненужным ребятенком, от которого стремились избавиться. Меня хотели спасти. Знать бы еще отчего, но книжечка была увесистой, и периодически письмена я не разбирала.

Благословенный единорожек, она меня не бросила.