Чужая здесь, не своя там

И чего уставился на меня выжидательно, как будто я должна ему что-то? Рун усмехнулся и начал меня раскачивать. Как только я к нему вновь приближалась, он несильно отталкивал. И молчал, внимательно всматриваясь в меня своими темными глазами, которые поздним вечером казались практически черными.

- А что, уже все разошлись?

- Ага. Время позднее, а день был весьма насыщенным.

- Рад, что вернулся домой? - глупый вопрос задала я. Конечно, он рад, но тягостную тишину я не смогла терпеть и дальше.

Рун посмотрел на меня, всем своими видом говоря: «Ты и сама знаешь ответ, и твою уловку я прекрасно понял».

Через пару минут он все же прервал безмолвие:

- Ты знаешь, что, как только тебе исполнится двадцать лет, ты сможешь съехать от Ровенийских и жить самостоятельно?

- Нет, мне это было неизвестно, - пробормотала я. Вот это новость!

- Со средствами на существование у тебя точно проблем не будет, герцогиня, - язвительно протянул Рун.

Я промолчала, а парень чуть сильнее оттолкнул меня.

- Поэтому, как только придет время, ты покинешь этот дом, - припечатал Рун.

- Я его покину только тогда, когда этого захотят хозяева этого дома! - вспылила я, а внутри стала накатывать паника. Вдруг Ровенийские и вправду не захотят, чтобы я и дальше жила с ними? В конце концов их обязали меня приютить...

Да ну, бред! Матушка Фордис никогда не разделяла меня и Натсенов, ко всем относилась хорошо, а узнав, что они могут уехать, вон как расстроилась. Может, и меня не будут отпускать?

- А тебе-то какая разница, где я буду жить после двадцатилетия? Сам же ты к тому времени, если я правильно поняла, собрался жить в доме своих родителей, - заметила я.

- Ты и так слишком долго здесь загостилась, - зло произнес парень.

- Какое тебе до этого дело?! Тебя-то каким боком это касается?! - чуть ли не прокричала я.

- Не твоего ума дело, - раздраженно ответил Рун. - Только знай, что я сделаю все возможное, чтобы ты покинула этот дом! - произнес парень, при этом неожиданно для меня резко дернул за веревку.

Чтобы удержаться и не упасть под ноги Руну, я крепче ухватилась за веревку. Получилось удачно лишь отчасти: жесткая веревка сорвала с моих ладоней кожу. Я сдавленно охнула от боли. Парень, вероятно, подумал, что так я среагировала на его последнюю реплику. Он оттолкнул меня, сказал, словно выплюнул, «дикарка!», окинул еще одним ненавидящим взглядом и, развернувшись, ушел.

Глаза жгли слезы, прежде всего слезы обиды. Вот и закончилась моя спокойная жизнь.