Игры судьбы

После съеденного изумительно вкусного пирога Джинни, ребята какое-то время ещё поговорили, и Гермиона засобиралась домой.

— Посиди ещё немного. — Протянул Гарри.

— Виктор будет дома через час.

— Так зови его к нам. — Не сдавался друг, — Давай Гермиона, будет весело. Джинни уложила Джеймса, сейчас включим магловский фильм и посидим парами.

— Нет, я обещала быть дома. — Покачала головой она, направляясь к камину, — да и он устал с дороги.

Через несколько мгновений Гермиона исчезла в зеленом пламени камина.

— Думаешь о том, же о чем и я? — Спросила Джинни с лестницы у Гарри.

— Да, она все ещё любит, Малфой.

По возвращении домой Гермиону ждал настоящий сюрприз. Виктор приехал раньше, намереваясь сделать приятное своей невесте.

Когда Гермиона перешагнула порог их дома, то увидела дорожку из лепестков роз, которая вела на крышу. Она улыбнулась этой картине и поднялась по лестнице. На крыше был накрыт столик, с двумя бокалами шампанского и фруктов.

Виктор, увидев любимую, взяв два бокала, направился к ней.

Виктор протянул её к столику, и они уселись. С крыши открывался вид на красивый закат. Внизу был виден их задний дворик, с небольшим бассейном и зоной барбекю.

Когда они уселись за столик, Виктор спросил:

— Как прошли выходные, любимая?

— Отлично, — улыбнулась Гермиона, допивая бокал, — была у Долгопупсов, потом у Поттеров.

— Насыщено, — он положил руку под голову и внимательно слушал. — А на работе как? Твоя начальница по-прежнему ругается из-за опозданий?

— Я обещала, что буду приходить вовремя. И ты мне в этом поможешь, — полушутливо полусерьезно сказала Гермиона.

Она долго думала, стоит ли рассказать Виктору про Драко. Большое дело, она ведь даже не будет видеть его. Главное — контролировать работу Гилара. Но ведь будет странно, если она скроет факт встречи с Малфоем от Виктора.

— О чем ты задумалась?

— Ну, у нас новый пациент, — решилась она, — и знаешь кто это?

— Посвяти. — Улыбнулся Крам.

— Драко Малфой.

Улыбка исчезла с лица Крама. Он в шоке уставился на Гермиону. Та старалась не смотреть на него, боясь его реакции. Наконец к нему вернулся дар речи, и он подавленным голосом произнес.

— Я не хочу, чтобы ты его лечила.

— Формально я его не лечу.