Сказки Королевства. Часть 2

По хитрым замаскированным переходам они спустились вниз с тыла замка, двумя тенями прошмыгнули через огромный пустой двор и принялись подниматься вверх по террасам на склоне ближайшей горы. Шли долго, но Айра, пожалуй, была этому даже рада. Все лучше, чем метаться взаперти.

– Так, вон там небольшой переход.. и выход на большую площадку, с которой и открывается отличный вид. – Альм деловито потащил ее в нужную сторону, а вот на самой середине перехода неожиданно прислушался и замер. – Знаешь что, ты пока иди, а я чуть попозже сюда загляну.

Я сегодня и так уже тут был, оказывается.. забыл как-то, совсем ты меня заболтала.

– А-а-альм!

Но тот только сделал пару шагов назад и словно в темноте растворился, а до Айры донесся шорох и тихий низкий рык. Очень осторожно, на цыпочках, она пошла по переходу, несмело выглянула из-за угла и замерла: наблюдательный пункт уже был занят: почти у самого центра ровной как столешница площадки, лежал серый лун. Услышав шаги, он поднял голову и не мигая уставился на нее знакомыми темными глазами.

– Айра.. – прошелестело у нее в голове.

Она зачарованно смотрела на серебрящуюся в лунном свете чешую, на грациозную гибкую шею. Лун одним плавным движением поднялся на лапы и неловко, как-то боязливо, сделал к ней несколько шагов. И она не выдержала – подбежала, обвила его сильную шею руками и тихо, беззвучно заплакала. Потом, когда слезы кончились, гладила его по теплой плотной чешуе, а лун терся о ее ноги и бока, как огромный кот, заглядывал в глаза и легко, ластясь, бодал ее лбом.

– Ох, Ойхо, – она почти без сил опустилась вниз, на еще хранящий тепло солнечных лучей камень. Лун тотчас обвился вокруг нее кольцом, положил голову ей на колени и смотрел снизу вверх так жалостно, что сердце замирало. – Покажешь?

Зверь сначала заворчал недовольно, затем вздохнул глубоко и коротко кивнул. Поднял голову так,

что глаза его оказались напротив ее глаз и замер. А на Айру навалилась такая глухая тоска, что, казалось, вот-вот придавит ее к самой земле.

Ни единого просвета здесь не было, ни самого крохотного проблеска надежды. Одна мрачная решимость выдержать все, что бы ни пришлось. И вместе с тем собственная хрупкая фигурка вызвала такой трепет, острое желание окружить заботой, и страх причинить малейший вред, что Айра и предположить не могла, что можно так относиться к живому существу.

– Как же ты живешь, бедный мой, с этой дырой внутри? – охнула она.