Я не та, за кого Вы меня принимаете, декан!

На следующее утро пес повторил свою просьбу.

- Ты меня предупредил, теперь я и сам справлюсь, - не соглашался мальчик.

- Нужна защита. Иди к отцу! – настаивал пес, при этом недовольно рыча.

Дакоста испытывал неловкость, обращаясь к отцу с такой просьбой, он опасался, что тот заподозрит его в трусости, но все же решил послушаться Тоби.

- Папа, у меня теперь есть фамильяр, - робко сообщил он отцу.

- Вы с Тоби стали общаться? – с интересом спросил герцог, не слишком удивившись такой новости.

- Да, Тоби сказал, что мне необходима твоя магическая защита, - мальчик замолчал, смущенно покраснев.

- Хорошо, что ты послушал своего фамильяра и пришел ко мне, - отец отреагировал очень серьезно.

Николас поставил сыну защиту, внешне Дакоста совершенно не изменился, да и по ощущениям все было по-прежнему. А в школе в этот день проходило все, как обычно. На занятии по физической подготовке учитель разбил класс на две команды, которые должны были пробежать дистанцию по территории парка, сменяя друг друга на определенных участках.

Дакоста обогнал Хектора и устремился вперед, как вдруг услышал его вскрик. Он обернулся и увидел соперника, который сидел на тропинке и, держась за ногу, стонал от боли. Мальчик подбежал к товарищу и склонился над ним.

- Что с ногой? Тебе помочь? – встревоженно спросил он, забыв в этот момент о предупреждении фамильяра.

- Нога, - простонал тот.

Дакоста подставил свое плечо и помог другу встать. Хектор обхватил его за шею и, сильно хромая, стал передвигаться. Дакоста даже не понял, как они оказались у края обрыва.

- Отпусти! Я сам! – неожиданно потребовал Хектор.

Дакоста опустил руки и растерянно посмотрел на друга. В этот момент Хектор покачнулся и, уперев ладонь в спину друга, столкнул его с тропинки.

Мальчик покатился по крутому склону, натыкаясь на коряги и острые сучья, пока не достиг дна оврага и не упал на камни. От неожиданности и удивления он не издал ни звука. Маленький маркиз осознавал, что жив, что не разбился и не пострадал серьезно, хотя прекрасно помнил ощущения, которые испытывал, когда скатывался по склону: будто его тело поместили в сосуд, который принимал все удары на себя, оберегая мальчика от смертельных ран.