Огонь в твоих глазах. Обещание

И в дорогу собрано, даже вот корзинка со свежими пирожками имеется, – он указал себе под ноги.

Кира без труда узнала работу Лютобора, лучше него никто не плёл в деревне.

Тин Хорвейг сунул руку под тряпицу и вынул пирожок. Понюхал и откусил сразу половину:

– М-м! Вкусные. Хочешь?

– Нет, спасибо, – хмуро ответила Кира, чувствуя, как просыпается голод. – Со вчерашнего ещё сыта.

Пасита рассмеялся, памятуя, что она так и не съела ни крошки.

Кира же судорожно соображала, как Защитник узнал?

«Но ведь я не собиралась бежать, по крайней мере, пока.

Защитник пристально смотрел, молча дожёвывая остатки пирожка. Его взгляд не сулил ничего доброго. Закончив, он произнёс:

– Помнишь, что я сказал в первый день? За непокорность расплатятся те, кто рядом. Те, кто дорог.

– Что ты сделал с Лютобором?!

Пасита криво усмехнулся.

– Так вот кто тебе помог собраться в дорогу? А я, грешным делом, решил, что все устроил тот лютый пёс, – пошутил он. – Сущий волчара! Хотел огреть его плетью, так тот увернулся, шельма!

– Туман!

– Знаешь, ты та-ак ловко сдаёшь друзей! Никакого вина откровения не нужно, – продолжал потешаться Защитник.

Кира сжала кулаки, ноздри раздувались, глаза метали молнии.

– Глаза горят. Щёки пылают. Ай-да чудесное зрелище! Ты, как утренний морозец в марте.

Он внезапно оказался рядом. Так близко, что Кира отшатнулась. Протянув руку, Защитник взял прядь волос, медленно пропустил сквозь пальцы, словно наслаждаясь ощущениями.

Скрипнула калитка, нарочито громко лязгнув засовом – то вернулась Анасташа.

– Доброго утречка, Пасита Защитник! – Мать низко поклонилась.

Тин Хорвейг поднял голову. Нехотя, отпустил волосы.

«Недурна, пожалуй, краше дочери будет. Голову держит, что княжна, иль королева какая – оставили отпечаток годы, проведённые рядом с Защитником».

Тин Хорвейг не сомневался, памятуя легендарную верность тин Дарренов, Каррон и не смотрел на других женщин.

– И тебе поздорову, Анасташа! Видишь, – добавил он, обращаясь к Кире, – твоя мать знает, что такое хорошие манеры.

Кира, скрипнув зубами, промолчала. Мать подошла и встала рядом, сохраняя на лице настороженное выражение.

– Чем обязаны высокому гостю? – Учтиво спросила она.

– Произошло недоразумение.