Огонь в твоих глазах. Обещание

Младший тин Шноббер молча насупился, хотя до того всю дорогу, как очухался, только и делал, что грозил страшными карами наглой девке, изводя нытьём брата.

– Не мужики приложили Харилу, – старший тин Шноббер выразительно покосился на младшего.

– Чья бы корова мычала! – Харила возмущённо дёрнулся.

Взыграла гордость, и он выпустил плечо Мордана, но тут же охнув, оперся на стену. Похоже, шишкой на лбу дело не обошлось.

– Не мужики, говоришь? Ужели, бабы? – Картинно всплеснул ладонями Пасита, подражая говору деревенских ради потехи.

– Не бабы. Баба, – понуро подтвердил Мордан, комкая подол рубахи, словно пытался отжать воду. – Кира-охотница.

Пасита коротко рассмеялся. Затем пристальней вгляделся в угрюмые рожи товарищей, и его одолело веселье. Он хохотал все сильнее. От смеха даже схватился за край стола. Отсмеявшись, утёр проступившие слезы. Лица братьев так и остались хмурыми: «Не, они что, нарочно? Уморить меня хотят?»

Посерьёзнев, переспросил, скептично приподняв бровь:

– Кира-охотница? Что за Кира-охотница?

– Говорят, девчонка приёмыш Анасташи.

То ли вдовы, то ли бобылицы. Её изба на западной окраине неподалёку от овинов.

– С косичками, – невпопад вставил, обиженно молчавший доселе, Харила.

Собеседники повернулись к нему. Тин Хорвейг едва снова не прыснул, такое злое и одновременно жалкое было у младшего тин Шноббера лицо.

– А вот скажите-ка мне, господа, как так случилось, что какая-то Кира-охотница. С косичками, – добавил он немаловажное замечание, бросив короткий взгляд на Харилу, – смогла до синяков отколошматить двух здоровых мужиков?

– Она вошла в боевой транс, – голос Мордана прозвучал невозмутимо.

– Что?! – Одновременно переспросили Пасита и Харила.

Старший тин Шноббер развёл руками.

– Она была голая, – снова невпопад встрял Харила.

Пасита приподнял обе брови сразу, выказывая удивление.

– Помолчи, болван! – Неожиданно рявкнул, разозлившись, Мордан. – Она воспользовалась случаем и хитростью забросила меня в воду.

Странно, но драке девка крепко обучена. Пока я выбирался, Харила тоже успел на земле поваляться. Поднялся, свирепый, как боров. Бросился на неё. Пасита, ты же знаешь, какой дурной он в гневе? Да только та не испугалась. Увернулась ловко так, да и помогла ему встретиться лбом со скалой. Я в какой-то миг, грешным делом, решил…

– Да, цел я! – С унылым раздражением протянул Харила.

Пасита поднялся и задумчиво прошёлся по комнате.