Огонь в твоих глазах. Обещание

Негоже Защитнику насильничать! – Робко увещевал староста Опорафий.

– Я – Пасита Защитник! Когда же вы, черви, научитесь обращаться ко мне, как подобает? – Он горделиво вздёрнул голову, обжигая народ презрительным взглядом.

Мордан в это время грубо дёрнул Ламиту, заставляя упасть на колени. От Киры не укрылось, как походя он её облапал. На искажённом от страха и покрасневшем от слёз лице застыла молчаливая мольба о пощаде.

– Так вот и вспомни, что ты Защитник, а не лиходей! – Гневно выпалил Лютобор, жених Ламиты.

Статный белокурый молодец, которого сейчас едва удерживали несколько деревенских. Первый парень на деревне Лютобор всем был хорошо. И в работе мастак, и побалагурить не прочь. Да и в драке разве что уступал Микору.

– На кого тявкаешь, щенок?! – Прошипел Защитник, озверев от такой наглости.

– А я посмотрю, ты только со щенками да бабами – воин! – Подался вперёд Лютобор, и мужики повисли у него на плечах.

В глазах тин Хорвейга блеснуло пламя, это Кира заметила даже из своего укрытия, мгновенно похолодев.

Увидели и остальные. Протяжно завыла от ужаса Ламита – поняла девка, что не избежать им с Лютой расплаты. Брезгливо взглянув, Мордан за косу вздёрнул её с колен и отшвырнул в сторону. Та неловко упала, налетев на поленницу у стены. Кира охнула и закрыла рот рукой. Опорафий по перед всех бросился к ногам Паситы, умоляюще протягивая руки.

– Прости парня, господин Защитник, – примирительно начал он. – Юн ещё. Глуп. Кровь играет. Не ведает, что творит.

Подбежала к дочери тётка Парасья.

Спешно подняла Ламиту с земли. На ходу отряхая сарафан, тихонько повела в сторону.

Хмурые мужики, играя желваками, медленно опускались на колени, потянув за собой Лютобора. Тот глядел зверем, но последовал их примеру. Помнил парень науку Микора.

«Не был бы Пасита Защитником, несдобровать бы ему», – подумала Кира.

В Золотых Орешках отродясь слабаков не водилось. За дубравой бы и прикопали, даром, что знатный. Тут и Излом недалече – ежели чего: уехал посмотреть, да не вернулся.

Приграничье.

Тем временем было похоже, что Защитник сменил гнев на милость и унял огонь в глазах.

– Дурака на столбы! Девку – в избу!

Прихвостни направились к дрожащей, как осиновый лист, Ламите. Оттолкнули в сторону Парасью, и та, не удержавшись на ногах, так и села с размаху на землю.

Пасита взошёл на крыльцо, скрылся в сенях и вышел, держа свернутый кольцами кнут. Ламита плакала, но держалась гордо и прямо. Ни на кого не смотрела.