Огонь в твоих глазах. Обещание

Анасташа едва заметно дёрнулась, подавив порыв броситься к ребёнку, но Огин с Желаной, доселе тенями застывшие рядом, синхронно придержали дочь за руки. Каррон подал лоскутное одеяльце и старый Защитник завернул в него внука.

Сопровождающие Защитники ждали за порогом, Махаррон передал им младенца, и те направились к лошадям. Повернувшись к хмурому семейству, Настоятель хотел было попрощаться, как вдруг из-за тряпичной перегородки раздался подозрительный звук.

– Что это?

Махаррон прикрыл дверь, вернулся в горницу и отдёрнул занавеску.

В закутке возле печки обнаружилась вторая детская люлька. В ней кряхтел и попискивал ещё один ребёнок. Он вдруг широко улыбнулся беззубым ртом, и Настоятелю почудилось, что светлые, неестественного цвета глаза смотрят на него с неподдельным любопытством. Подумалось: «Такие же были и у Каррона, когда он родился». Настоятель, бросил короткий взгляд на сына, извлекая младенца наружу.

– Девчонка?! – От изумления старик чуть не выронил драгоценную ношу.

Лицо Анасташи исказилось страхом.

Махаррон не успел сделать и шага, как Каррон с мрачной решимостью на лице, преградил ему путь. Грудь Защитника часто вздымалась, кулаки сжались. В комнате заметно похолодало, деревянные поверхности заблестели изморозью.

Тихо всхлипнула Анасташа.

– Уйди с дороги, сын, – устало произнёс Настоятель и по-старчески поёжился. – Зачем избу выстудил? Дитё заморозишь.

Он рукой отодвинул Защитника в сторону и подошёл к Ташке.

– Нарекаю сие дитя именем Киррана! Пусть сердце её впредь останется чистым, как и в миг рождения!

Он осторожно передал дочь матери и тяжело опустился на лавку. Немного посидел, погружённый в свои мысли, затем посмотрел на Каррона:

– Да сядь ты уже!

По избе пронёсся общий вздох облегчения.

– Ох, и загадал ты мне загадку, сын.

– Отец...

– Не перебивай! – Махаррон утёр ладонями осунувшееся, изборождённое глубокими морщинами лицо. – Понимаю, кто ж знал? – Он коротко развёл руками. – Уже несколько веков у Защитников не рождалось более одного ребёнка, да и то, почитай, великая удача. А уж чтобы такое… – Он неопределённо повёл рукой в сторону закутка, где уже мирно сопела неожиданность. – Ведаю точно: больше ни одна душа не должна об этом знать. По крайней мере, пока.