Огонь в твоих глазах. Обещание

Оказалось, тин Хорвейг ещё рано утром отбыл по делам в Птичий Терем и обещал вернуться только завтра к обеду.

И вот охотница впервые за долгое время оказалась предоставленной сама себе. Анасташа ещё не вернулась, и Кира почти решилась наведаться за ней в Вороньи Гнёзда. Дороги правда не знала, но так это не беда. Можно выспросить у соседей. Остановили только мысли о погоде: «Если завьюжит, не смогу вовремя вернуться. А ну как Пасита решит, что сбежала? Нет. Лучше остаться дома».

Тут посетила другая идея:

– Давненько я не охотилась, – на лице Киры сама собой расплылась улыбка.

Остаток дня Кира посвятила домашним делам, коих немало накопилось. Хорошо хоть за козой и коровой приглядывали Лютобор с Ламитой, а новым псом они с матерью так и не обзавелись.

Уже спускались сумерки, когда она подъехала к заснеженной охотничьей заимке. В глаза бросились расчищенные тропинки и поднимающийся из трубы дымок. В загоне переминались с ноги на ногу кони. Спешившись, Кира привязала Полночь в сторонке и крадучись направилась туда.

Надо было взглянуть на лошадей: «Своих опознаю, а коли чужие – нужно осторожно выяснит, кто это здесь обосновался без спроса. Хорошо, если избушка служит приютом для добрых людей, а ежели нет – то им здесь не место. Не хватало, чтобы кто из деревенских, ни о чём не подозревая, напоролся на разбойничий клинок».

Подобравшись к лошадям, Кира невольно прыснула.

– За что тебя так? – Прошептала, погладив бархатные губы статного коня очень странной масти.

Обрезанные по самое некуда грива и хвост едва отрастали, являя первозданную черноту у корней.

Остальная шкура была покрыта пятнами, происхождение которых не могло быть естественным. Вторая лошадка оказалась вполне обыкновенной.

«Может, конокрады? – предположила охотница. – Увели жеребца, да замаскировали, как смогли. По весне на ярмарку сведут в тот же Птичий Терем?» – Кира понятия не имела о том, как действуют конокрады. В Орешках лошадей на её веку никто не крал.

Послышался хруст снега, и она затаилась.

Долговязый парень нёс охапку поленьев, от расположенного по другую сторону избушки дровника. Чужак шёл, подслеповато щурясь, и забавно вышагивая длинными ногами, будто боялся споткнуться о возможную преграду. Кира будто рысь выпрыгнула из-за загона. Поленья рассыпались. Пришелец очутился на снегу. Охотница оседлала его, зажав одной рукой рот, другой приставила нож к горлу. Убивать его она не собиралась, но чужаку необязательно об этом знать.