Огонь в твоих глазах. Обещание

Кира больше не сопротивлялась, но и не отвечала, исполнившись мрачной решимости.

«Он слишком пьяный, а ну как разозлится и спалит?» – умирать не хотелось. Даже за деревенских.

А ещё, хоть Кире и не желала в этом себе признаваться, от близости Защитника так закружилась голова, что очень захотелось сдаться, подчинившись потребностям молодого тела. Тут-то и припомнился давешний разговор с Матрёной.

Наконец, Защитник оторвался от её губ и, глядя помутневшим от страсти глазами, хрипло произнёс:

– Отведи меня домой Киррана.

Он откатился в сторону, давая ей свободу. Лёжана спине, раскинув руки, улыбнулся низкому небу. Как по заказу даже ветер стих. В воздухе закружились пушистые резные снежинки. Кира неловко поднялась и отряхнулась, отмечая намётанным глазом шевелящиеся в окнах занавески, мелькающие в сумерках тени, торчащие из-за плетней любопытные носы. Наконец, поймала на себе выжидательный взгляд стальных глаз, блестящих от неприкрытого веселья.

Защитник снова протянул руку, и Кира едва сдержалась, выбирая между желанием её сломать или, на худой конец, хотя бы грязно выругаться.

Так, держа Защитника за руку, Кира вела его по улице. Тянула за собой, будто послушного телёнка. Тин Хорвейг, шёл, пошатываясь, и блаженно улыбался, не отводя от неё странного, почти ласкового взгляда.

Подходя к площади, Кира тяжко вздохнула: «Вот только Глафиры мне сейчас не хватает!»

– Дочь сартогской собаки! Да как ты посмела?! – Начала та издалека, ловко спускаясь с крыльца дома Защитника по ступеням.

Больше Глашка ничего не успела сказать. Пасита в одно мгновение оказался рядом. Схватив за шиворот, встряхнул, как шкодливого котёнка, зло прошипел:

– Только попробуй хоть что-нибудь сделать, и я сожгу тебя, как порождение Излома! Ясно? – Гаркнул он тряхнул девку снова.

Глафира часто-часто закивала.

Пасита, удовлетворённый ответом, оттолкнул девушку в сторону, и та едва не упала, из глаз хлынули слёзы обиды. Тин Хорвейг повернулся к Кире. Помедлил, пристально разглядывая, тяжело вздохнул и выдал:

– Иди домой, Киррана.

Кира не заставила себя упрашивать дважды. Молча развернулась и зашагала прочь. В душе боролись чувство вины, что оставила Глафиру и облегчение, что всё закончилось именно так.