Огонь в твоих глазах. Обещание

Парень тут же оказался сверху:

– Вот я и говорю – девчонка, – друг продолжил привычно подтрунивать. – Тебе бы репу сеять, коров доить, да за вышивкой вечера просиживать.

Кира дёрнулась, но он крепко держал её руки. Не то чтобы она не знала, как освободиться, но не использовать же против друга запрещённый приём? Микор же рассматривал её находящееся так близко лицо. Жадно наблюдая, как кровь гуляет, украшая щёки румянцем. Как ветерок играет мелкими прядками русых волос, выбившихся во время схватки. Любуясь часто вздымающейся под рубахой небольшой грудью.

Приоткрытым ртом, жадно вдыхающим воздух...

Неожиданно для себя парень решился. Резко наклонившись, прижался к губам подруги, срывая поцелуй, на который не давали разрешения. Кира, захваченная врасплох, на секунду застыла. Потом дёрнулась молодой кобылкой, скинув с себя парня.

– Эй! Ты чего?

– Ты мне нравишься, Кир, ужели не знаешь? – Друг откатился и лёг на спину, мечтательно вперившись тёмными глазами в бегущие по небу облака.

– А если и знаю, – Кира топнула ногой, – чай не Киаланы Заступницы ночь! Целоваться он вздумал!

– Ой, и чего? Вон посмотри на Люту с Ламитой. Что ни вечер – крадутся в овин. Почитай вся деревня про то знает, да посмеивается.

– У них сызмальства уговор. Никому и дела нет, что они там обжимаются, – Кира, надувшись, отвернулась. Отчего-то было тревожно на душе, и её взгляд уже который раз обратился к тропе, ведущей в деревню. Каррон Защитник до сих пор не появился.

Это было странно.

– Да и мы ж с детства вместе. Опорафий одобряет. Твоя мать не против. Моя тоже была за.

Парень чуть сник, вспомнив почившую прошлой зимой тётку Олёну.

– Вижу, ты у всех спросил, кроме меня!

Кира резко повернулась. Её лицо горело от негодования, глаза гневно сверкали. Микор невольно залюбовался подругой. Какая краса выросла из долговязой девчонки! От деревенских Киру отличала особая стать: тонкая талия, гибкий, будто у кошки, стан. А кулаки на что сильные! И пусть её грудь не столь пышна, и округлости пока угловаты, сейчас никого, кроме неё, не существовало для Микора.

Даром что парни, обсуждая девок, говорили за глаза: «Не родит, уж больно худая. Странная, что с девкой делать, когда она мужские портки предпочитает? Охотится, что добрый мужик, а мне за неё козу доить?» Микор-то знал, злословили те, кто успел получить тумаков на гуляньях. Так обычно и заканчивались все попытки строптивую Кирку потискать.