Огонь в твоих глазах. Обещание

Кира было направилась следом, но Анасташа снова придержала её за руку, незаметно увлекая в сторонку, так чтобы спины деревенских прикрыли их от масляных взглядов, которые пришлые, покончив с заботами, принялись бросать на местных девок.

– И куда собралась? – Ругалась она вполголоса. – Матрёна и без тебя сдюжит. Нечего вокруг толчею создавать, мелькать лишний раз! Да идём же, глупая! Видишь, как по сторонам-то зыркают? – Тащила она одуревшею дочь, перед глазами которой снова и снова свистела плеть, затмив в памяти даже взрыв огненного шара.

– Идём, встретили ужо Защитничка! – Она не сдержалась и сплюнула на землю. – Чует моя душа, это только начало...

Истошный визг раздался, когда Анасташа с Кирой уже сворачивали за угол избы, что на перекрёстке двух улиц. Обернувшись, охотница увидела, как сопроводители Защитника подхватили под руки яростно сопротивляющуюся Глафиру и, приподняв над землёй, с гоготом потащили в избу. Та сучила ногами и пыталась вырваться, но её жалкие попытки вызывали у мучителей только смех.

Отец девушки, дядька Прохан, не то обнимал, не то не позволял рыдающей в голос Апраксиии броситься следом. Отсюда было видно лишь его напряжённую спину.

Защитник Пасита, расслабленно опершись на перила, наблюдал за происходящим с довольной улыбкой.

«Да как же так можно?!» – возмутилась Кира, внезапно ощутив, как, вытесняя прочие чувства, к горлу подступает гнев.

И тут же, будто что-то почувствовав, Защитник поднял голову. Принялся рыскать по толпе глазами. На мгновение охотнице показалось, что он смотрит прямо в её сторону.

К счастью, Паситу отвлёк прихвостень. Народ тем временем стал потихоньку разбредаться по домам, и две беглянки, ускорив шаг, больше ничем не отличались от прочих.

Труп Волчка мужики убрали, присыпав кровь свежей землёй. Вскоре только ветер сиротливо трепал края белой, расшитой узорами по краю скатерти на длинном столе, на крытом у дома Защитника. Похоже, праздник закончился тризной.

2.

Пасита тин Хорвейг открыл глаза и сладко потянулся.

Но настроение тут же испортилось.

«Золотые орешки...» – захотелось сплюнуть.

В эту дыру он загремел по собственной глупости, а теперь вынужден киснуть неизвестно сколько. Вчера с порога пришлось наводить порядки. Хотя он, конечно, знал, что народ на границе своеобразный и к дисциплине не приученный. Чем дальше от столицы, тем больше воли.

«Или своеволия, – Защитник припомнил вчерашнего паренька: – И чего дураку стоило просто сделать, как велят? Хм...