Огонь в твоих глазах. Обещание

– Что-то я не припомню.

– Сам сказал, девок трогать можно, если кого поймаю. Я – поймал!

– Я не говорил, что можно трогать эту! Думал, вам, идиотам, и так должно быть ясно. Завтра же убирайтесь, чтобы я ваши рожи в своей деревне больше не видел! – Глаза Защитника вспыхнули красным, что в темноте выглядело более, чем зловеще.

– Ты ещё об этом пожалеешь!

– Тин Шноббер, ты вздумал мне угрожать? – Голос Защитника прозвучал вкрадчиво.

– Ну что-ты, Пасита, как можно? – Мордан чуть поклонился и, развернувшись, шатаясь, скрылся среди деревьев.

Пасита подошёл к связанной охотнице. Моргнул, потушив пламя в глазах. Походя одёрнул подол сарафана, прикрывая срам. Вынув из-за голенища нож, разрезал путы и протянул руку, помогая встать. Кира, не в себе от произошедшего, без задней мысли приняла помощь.

– Попалась! – Улыбнулся Защитник, прижав её к себе.

Охотница, напряглась, упёршись ладонями мужчине в грудь, попросила:

– Пожалуйста, не надо, – прозвучало жалко.

– А как же моя награда? Лишь поцелуй.

Должно отдать дань богине.

Кира сглотнула, подавив дрожь. Целоваться хотелось меньше всего: «Поскорей бы оказаться у купален. Там люди. Там никто не станет больше приставать».

Родной исхоженный вдоль и поперёк лес, будто стал враждебным.

– Тише-тише. Успокоилась? Ну так как? – Пасита ничего не предпринимал. Лишь выжидательно смотрел, не выпуская её из рук. – Или я тоже могу забыть об обещаниях? – он нехорошо прищурился.

Охотница не ответила. Просто закрыла глаза, подняв лицо: «Сейчас.

Нужно немного потерпеть, и всё закончится».

Тин Хорвейг крепче притиснул её к себе. Тонкая ткань сарафана, в отличие от плотного охотничьего наряда, плохо защищала. Тело мужчины было неестественно горячим, она это слишком хорошо ощущала. Кира учуяла слабый запах вина. Того самого, что накануне пили за обедом. Одуряюще пахло чисто вымытым телом, и ещё чем-то волнующим, отчего кружилась голова: «Или это от удара?»

Легкое прикосновение к губам, неожиданно отдалось судорогой в теле, заставив громко всхлипнуть – Пасита будто пробовал редкое лакомство.

Он продолжил целовать, прижимая все крепче и крепче. Нежность исчезла, остался один напор. Было жарко, как никогда. В ногах образовалась такая слабость, что, если бы Защитник её не держал, Кира бы точно упала. Она ахнула, вздрогнув всем телом, вцепившись в ткань его рубахи, когда язык ворвался внутрь рта. Тщетно попыталась оттолкнуть, испугавшись новых, доселе неизведанных ощущений.