Пари, милорд !

— Как скажете, Рольф.

— Нежнее, — глядя мне в глаза своим невозможно холодным взглядом, приказал Стейн.

— Как скажете, дорогой, — одарив его сладкой улыбкой, протянула в ответ.

— Так вполне неплохо, дорогая.

Стейн взял сигарету, поднес ее к губам и чиркнул зажигалкой. А потом затянулся и откинулся на спинку кресла, наблюдая за струйкой дыма, поднимающейся над тлеющим кончиком. И выглядел при этом так уверенно и спокойно, что я невольно забыла об его увечье, пораженная внутренней силой и несгибаемой волей, которая читалась в выражении глаз, в очертаниях губ, в четких и выверенных жестах сильных рук.

Все-таки удивительно, как быстро этот мужчина сумел перекроить обстоятельства под себя. Казалось бы, только вчера он настаивал на том, чтобы его оставили в одиночестве, а сейчас ведет себя так, словно наш вынужденный брак не доставляет ему никаких неудобств. Поразительная гибкость. И ведь даже загнанный в угол, он умудряется выглядеть хозяином положения.

— Рассказывайте, София, — приказал Стейн.

— Что именно?

Я с трудом заставила себя отвлечься от наблюдений за будущим супругом и вспомнила, о чем мы говорили до этого.

— Все. Где вы росли, кем были ваши родители, что вы любите, какие у вас предпочтения в еде и напитках. Можете добавить, какие книги читаете и каких цветов придерживаетесь в одежде. Конечно, в том случае, если это не форменное платье. Кстати, с этим тоже нужно что-то делать. У вас есть нормальные вещи?

— Что значит, нормальные?

— Приличное платье или костюм.

Лорд потянулся к переговорнику и снял трубку.

— Лейден-сквер, четыре двадцать, — бросил Стейн фонистке и спустя пару секунд, после характерного щелчка, произнес: — Лурье, мне нужен полный женский гардероб. Все необходимое, от белья до вечерних туалетов и обуви. Да. Размеры…

Стейн бегло оглядел меня и продиктовал:

— Рост сто шестьдесят семь рьенов, объем талии — шестьдесят, грудь — девяносто шесть, бедра — девяносто. Блондинка, белая кожа, зеленые глаза.

Трубка легла на рычаг, и Стейн сбил с сигареты пепел. Тот рассыпался в черной каменной пепельнице серым налетом и тут же исчез, сметенный магией, а я усмехнулась. Что ж, мои первоначальные выводы оказались верными — у Стейна богатый опыт по части женщин.