Пари, милорд !

— Если мы с вами поженимся, то вы должны пообещать относиться ко мне с должным уважением.

В черной глубине мелькнула тень.

— Что-то еще? — Тем не менее невозмутимо спросил лорд.

— Да. Вы ничего не сделаете со мной против моей воли.

На щеках Стейна заходили желваки, но он быстро взял себя в руки.

— Успокойтесь, тера Экман, ваша добродетель меня не интересует. Как и ваши прелести. Но у меня, в свою очередь, будет встречное условие.

Ивэн поперхнулся и громко закашлялся.

— Какое же? — Не обращая внимания на смущенного поверенного, спросила Стейна.

— Во время нашего брака вы обязуетесь сохранять мне верность, — ровно произнес тот.

Я вспыхнула, но, заметив, как внимательно наблюдает за мной будущий муж, постаралась успокоиться. Что ж, лорд всего лишь ответил моим же оружием, что еще раз доказывает, что лучше не вступать с ним в явный конфликт.

— Моя добродетель останется при мне, — ответила так спокойно, как только смогла, и безмятежно улыбнулась. — Что-то еще, милорд?

— Бумаги, тера Экман, — в голосе Стейна проскользнули властные нотки.

Стейн взглянул на темноволосого, и тот поспешно закивал.

— Сделаем, — деловито заверил он. — Рольф, тебе нужно поставить свою подпись вот здесь, — подсовывая бумаги, заторопился Ивэн. — И здесь.

Стейн углубился в написанный текст, и, не поднимая от него глаз, негромко спросил: — Тера Экман, вы еще тут?

— Уже иду.

***

Когда я сходила за своими документами и вернулась, Стейн все так же изучал бумаги, а Ивэн заполнял какой-то бланк.

— Давайте.

Стейн, не глядя, протянул руку, и я вложила в нее документы.

— Лорд Торнвуд ваш дядя? — В голосе жениха проскользнуло едва заметное удивление.

— Он брат моей матушки, — пояснила в ответ.

— Торнвуд не разорился, не умер, не уехал из Дартштейна.

В меня впился цепкий взгляд.

— Я хотела стать врачом, — ответила единственную правду, которую могла сказать.

— Вы не врач, — отмахнулся Стейн, и меня неожиданно задело его пренебрежение.

— Я на пути к этому, — с вызовом ответила жениху и вскинула подбородок.

— Вы выбрали слишком долгий путь, — хмыкнул Стейн, в то время как Ивэн смущенно кашлянул и подсунул ему очередную бумагу.