Огненная для дракона

Лора внимательно посмотрела на меня и кивнула:

– Я распоряжусь, чтобы принесли сюда.

– Что-нибудь лёгкое, – я прислушалась к себе и неожиданно ощутила зверский голод. – Нет, стой, лучше мясо. Большой-большой кусок. И овощи. И кувшин маори. И, Лора, на сегодняшний вечер ты свободна. Я хочу побыть одна.

– Ванна?

– Я сама справлюсь.

– Хорошо, госпожа, я распоряжусь насчёт ужина, а сама приду утром, как обычно. Но в любое время ночью, если понадоблюсь…

В её голосе звучала тревога, и я поспешила её успокоить:

– Я позвоню, не беспокойся.

Со мной всё в порядке. Просто приближается та самая взрослая жизнь.

Кажется, у меня получилось принять беззаботный вид. Или моя умная Лора сделала вид, что поверила.

Она вышла, а я пообещала себе ни о чём сегодня не думать. Я ведь смогу?

И смогла бы, если бы по привычке не оставила окно открытым. Наверное…

Сумерки ещё не сменились ночью. Но мой день начался так давно и отнял столько сил, что в голове поселилось спасительное отупение. К тому времени, как принесли ужин, глаза слипались.

А после еды и горячей ванны меня разморило настолько, что я помнила только, как дошла до кровати, а вот момент, когда голова коснулась подушки, в памяти не остался.

Проснулась, захлёбываясь от рыданий, с острым чувством потери. Проклятый сон. Всё плохое, от чего я убегала вечером, догнало меня во сне.

Я машинально протянула руку к звонку, как в детстве, когда снились кошмары. Но тут же отдёрнула. Мне снился не кошмар, мне снился он, ярко, по-настоящему.

Руки на моих бёдрах, вкус губ. И этот проклятущий запах, такой сильный и будоражащий, как будто он здесь рядом, в этой самой комнате.

Я спрыгнула с кровати, и оказалась в кольце рук.

– Тэффи, я всё-таки тебя напугал, – никакого раскаяния за бархатными нотками.

Я рванулась изо всех сил.

Глава 9. "Мышь в норе" или дракон на стене. Роан

Роан честно собирался держать себя в руках. И сначала ему это удавалось.

Тэффи так забавно рассердилась, когда из-за его неожиданного появления у неё сорвалась стрела.

Шипела на него, как рассерженный ящер, делала строгое лицо, а при этом избегала смотреть в глаза. Ну не получалось у неё скрыть смущение.

И он наслаждался, глядя, как розовеют её щёки, как в волнении она покусывает губки. Пухлые, и такие же малиновые, как аромат, исходящий от её волос.

Он стоял близко, слишком близко, впитывая всем существом её милый облик, нежный голос, пытавшийся освоить ворчливые сердитые нотки, запахи вереска и малины.