Кольцо Анахиты

Этот эль довольно крепкий, а ты три кружки выпила.

- А сколько в кружке?

- Пинта. Пол-литра и еще немножко.

Ничего себе! Вот ведь идиотка – нажраться на первом свидании!

Пока Тони расплачивался и вызывал по телефону такси, я сидела, старательно фокусируя взгляд на затылке блондинки за соседним столиком. Кто-то когда-то рассказал мне, что так можно уменьшить опьянение. Прием не сработал, но пока мы ждали на улице машину, ночная прохлада более-менее привела в чувство. По крайней мере, голова кружилась уже меньше.

В такси Тони взял меня за руку. Я закрыла глаза и прислонилась виском к его плечу. Поцелуй был таким легким, как будто моих губ коснулось крыло мотылька. Я улыбалась и чувствовала, что таю, как сливочный пломбир в жаркий день. Всю дорогу не открывала глаза и хотела только одного – чтобы это продолжалось вечно.

- Приехали, - прошептал Тони мне на ухо.

Такси остановилось все у той же калитки. Мы шли через цветники к дому, по-прежнему держась за руки. Было темно, как никогда не бывает в городе.

На небе ни звездочки, только смутные очертания месяца сквозь дымку тумана и фонарь у парадного входа.

- Кстати, Джонсон закрывает дверь в девять часов вечера. И открывает в семь утра. Комендантский час.

- Почему ты мне не сказал? – испугалась я. – И что теперь?

- Если б сказал, ты бы уже в восемь начала страдать, что не успеем. Теперь у нас два варианта. Позвонить ему или…

- Или?.. – я знала, что он скажет, но все равно спросила.

- Или пойти ко мне.

Я представила, как заспанный и недовольный дворецкий в халате на пижаму открывает после пятидесяти звонков нам дверь, смотрит на меня, поджав губы… Ну уж нет!

За яблоневым садом видна была тусклая лампочка, горевшая под козырьком гаража.

Мы остановились у прилепившейся к торцевой стене лестницы на второй этаж, которая вела к конторе и квартире Тони.

Внезапно он подхватил меня за талию и поставил на ступеньку – теперь я могла не задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Когда-то давным-давно, мне было лет пять, наверно, я спросила маму: как люди узнают, что им уже надо поцеловаться.

Никак, засмеялась, мама, просто знают, что пора. Потом я поняла, что она выбрала не совсем правильное слово. Ничего такого люди не знают. Они просто целуются. Потому что необходимо. Потому что иначе – никак. Тот поцелуй в такси был другим – как сон, как пушинка одуванчика, как дуновение ветерка. Спокойная нежность, затишье перед бурей. Но сейчас…

Его губы, язык, руки – все, что существовало в этом мире.